Чтение онлайн

Вика порхала от прилавка к прилавку.

— Подберите-ка мне кожаный реглан. Хочу сделать мужу подарок. Только чтобы реглан был с блеском. Люкс!

— Размер? — с готовностью спросил продавец.

— Пятьдесят шестой, рост пятый…

— Ваш муж — большой человек…

— Конечно, это знают все, он видный работник, — ответила польщенная Вика.

— Едва ли подберем, — загрустил продавец. — Редкий размер.

— A y вас не бывают подушки-думки? У меня теперь новая страсть. Я уже купила одиннадцать штук! И среди них есть одна персидская и две сиамские. Ах, они очаровательны! Я не понимаю, почему музей изоискусств не коллекционирует думки?!

— Думок не держим, — с ударением сказал продавец.

Получив приказ «пускать», швейцар дядя Митя отступил на заранее подготовленные позиции, и покупатели вошли в помещение. Окружив тесным кольцом Вику и Веру, они с любопытством обозревали участников съемки.

— А здорово вы играли эту буржуазную штучку! — восхищенно улыбаясь, произнес гражданин с пылесосом. — Разрешите от имени, так сказать, общественности поблагодарить!

— Фуй! — сказала Вика. — Разговоры, как в универмаге! — и, растолкав толпу, вышла на улицу.

— Вот молодец! — завистливо заметила девушка с томиком Станиславского в руке. — Как она вжилась в образ!

— Так вжилась, что ее оттуда никак не выживут, — сказал кто-то. — Это же жена кудеяровского Закусил-Удилова. А вы уж и прослезились — «актриса», «образ»…

От хохота зазвенели стекляшки люстр в отделе ламп и абажуров.

Операторы и Вера вышли на улицу. Вика стояла у машины..

— Ах! Сколько еще сталкиваешься с некультурностью публики! — сказала она, презрительно поглядев в сторону магазина.

— Что ты, Вика? — почему-то покраснела Вера. — Разве так можно?

— Ах! Они же обо мне говорят нехорошие вещи… Впрочем, какой кокетливый денек! — переменила тему Закусил-Удилова. — Вы знаете, у нас под Кудеяровом — избранное местечко. Сплошь виллы, персональные дачи. Спросите дачу Закусил-Удилова — каждый покажет. Приезжайте к нам в воскресенье. К сожалению, на неделе мы будем заняты: меняем квартиру.

— Что, лучшие условия, больше площадь? — спросила Вера.

— Нет, менее роскошная, чем прежде, но зато в доме, где живут одни ответственные работники… Ну как, приедете?

— Благодарствую, — пробормотал Мартын, — работы много, не знаю, удастся ли выкроить время…

— Тимофей снимает дачу рядом, — сказала Вера, — вы же все равно там будете.

— Приезжайте, — проворковала Вика и дотронулась до руки Мартына. — Вы будете чувствовать себя у нас как дома. А ваш приятель какой-то бука… Молчит и смотрит, смотрит и молчит. Впрочем, есть сорт мужчин, которые, увидя меня, немеют.

— He нахожу слов, — сказал Юрий, — лишился дара!

— Острота — высший класс! — воскликнула Вика и, сделав глазки Можаеву, подхватила Веру под руку. Женщины зашагали по тротуару.

Лимузин Закусил-Удилова, как хорошо воспитанная собачка, шел у Викиной ноги, не обгоняя и не отставая.

— Пойдем питаться! — сказал Юрий.

Мартын поглядел на Можаева затуманенными очками:

— Мне почему-то сегодня не хочется есть!

— Таинственное явление природы, — усмехнулся Юрий. — Впервые в жизни Благуша отказывается от обеда. Может быть, ты тайно ел сырую картошку у Калинкиных? Была не была: знаешь, что сказала Пелагея Терентьевна? Что не хотела бы иметь такого сына, как ты. Ясно почему? Не совсем? Ну, тогда почитай письмо, которое она хотела отправить на студию. И молись на меня за то, что я ее отговорил это сделать. Чем не поступишься ради друга, даже принципами… Как это у вас говорят в Виннице? Любишь смородину, люби и оскомину? Так, да?..

Мартын молча прочел письмо и закручинился. Ему было явно нехорошо. Хотелось остаться одному… умчаться куда-нибудь, где нет ни сценариев, ни киноаппаратов, ни Калинкиных, ни Умудренских, ни комиссионных магазинов, ни иронических улыбок покупателей…

— Кстати, Март, Пелагея Терентьевна собирается ехать к Бомаршову. Поедем вместе, а? Есть возможность дать бой нашему сценаристу. Едем!..

Бюро находок, или, как его попросту называют, «Камера хранения забытых и потерянных вещей при коммунхозотделе Красногорского облисполкома», занимает всего две комнаты. В первой стены почти сплошь заняты стеллажами. Тут за маленьким столиком сидит Надежда Калинкина. Во второй, за стеклянной перегородкой, базируется директор — коренастый мужчина в мохнатой розовой тюбетейке и парусиновом костюмчике.

Раздутием штатов учреждение явно не страдало, и в нем, следовательно, отсутствовали и бюрократизм, и склоки, и зажимы всех видов, и прочие недуги «расширенных аппаратов». Даже рационализаторские предложения тут внедрялись быстро, без волокиты и заседательской суетни.

Казалось бы, какие могут быть новшества в таком консервативном деле, как выдача владельцу забытой им вещи? Именно так и мыслили работавшие до Нади на столе выдачи сотрудницы. Они, не мудрствуя лукаво, регистрировали доставленные зонтики да свертки, списывали в утильсырье непарные калоши и аккуратно оформляли ежемесячные балансы потерь и находок. Если же за какой-либо вещью долго не являлся хозяин, то согласно инструкции ее сдавали на склад госфонда.

Вот с них, с невостребованных предметов, и начала Надежда Калинкина переосмысливание методов работы. Самое любопытное заключалось в том, что «бесхозяйными» оказывались, как нарочно, ценные находки. И это обстоятельство очень сердило Надю.

— Ведь это типичное неверие в честность советского человека! — возмущалась Калинкина. — Жила-была в феодальные времена пословица: «что с возу упало, то пропало». Так вот, владельцы этих вещей все еще считают «упавшее с возу» пропавшим. Безобразие! Я предлагаю: если больше двух недель за находкой никто не приходит, мы начинаем разыскивать хозяина вещи. И вручаем ему ее. Это не только улучшение обслуживания, но, если хотите, форма агитационно-массовой работы!

Так как первой и последней инстанцией в бюро является директор, то рационализаторское предложение Надежды было тут же одобрено и рекомендовано к незамедлительному проведению в жизнь.