Чтение онлайн

Татьяне Викторовне приходилось с ними, конечно, нелегко. А самое обидное, что она старалась! Она искренне старалась быть хорошим классным руководителем, она переживала за них, помогала, когда видела, что должна вмешаться и помочь, и искренне не понимала, почему у неё ничего не выходит. Особенно сильно её раздражали странные отношения между мальчиками и девочками. Никогда они не называли друг друга по именам, никогда не общались между собой больше, чем того требовал учебный процесс, у них в классе вообще было не принято девочкам разговаривать с мальчиками и наоборот. Любая из девчонок, скорее, подойдёт и что-нибудь спросит у самой ненавистной одноклассницы, чем у мальчика. Всё это казалось Корочке странным.

– А говорят, современные дети распущенные, – вздыхала она в учительской.

– А вы не согласны? – тут же отрывалась от тетрадей молоденькая «русичка» Валечка.

– Не знаю… Мои на пушечный выстрел друг к другу не подходят. Вчера сама лично слышала, как Гуревич шантажировал Листовского, мол, у него есть фотография, где он с девчонками стоит и разговаривает. А Иванов говорит: «Гуревич, не будь скотиной, не показывай никому, опозоришь человека на всю школу».

– А что, с девочками позорно стоять? – не понимала Валечка.

– Так вот! Я о том и говорю! Их ровесники уже вовсю обнимаются-целуются, а моим всё ещё страшно рядом друг с другом стоять и разговаривать.

– Какие-то они у вас отсталые, Татьяна Викторовна, – важно тянула Зоя Дмитриевна, старейший учитель школы. – Что-то тут нечисто.

Корочка сразу замолкала: а вдруг и правда нечисто, а она не догадывается?

И вот теперь, когда всё вроде бы так удачно складывалось с походом, Алиса Лаппа, её помощница и активистка, бесспорный лидер, «звезда», взяла и всё испортила. Татьяна Викторовна устало опустилась на стул: ей даже посоветоваться было не с кем.

– В общем, Корочка бьётся в истерике, кричит: «Никуда я с вами не пойду! Никакой благодарности от вас! Я сына от дел оторвала, чтобы он с нами пошёл, а вы! Между собой договориться не можете!» ну и так далее, представляешь?

– Опять все разлаялись, короче?

– Да как-то вот нет… то есть Лапочка перед фактом поставила, Листовский сказал, что он лучше на вылазку, а потом уже Корочка кричать начала. Наверное, всё сорвётся теперь, раз Корочка отказалась идти.

Анюта даже привстала и на минуту забыла, как вчера ей Юлька в трубку про библиотеку врала:

– Так ты что? Собираешься на вылазку, а не к Лапочке?

– Ну да… Анют, ну а чего я там? Тебя не будет, сама говоришь не выписывают. Что я там буду одна-то делать?

– Ты же говоришь, все девчонки наши поедут… чего одна-то?

– Ну всё равно… Они теперь перед Лапочкой чуть ли не на коленях ползают: суши-вечеринка, дом с камином, десятиклассники…

– А, вот в чём замута! – обрадовалась Анюта. Она предпочитала знать планы врага или хотя бы догадываться о них.

– Да конечно! – фыркнула Юлька. – Будто не ясно! Прямо хочется пойти и предупредить Вершинина. Жалко человека.

– Вот ещё! Брат он тебе, что ли? Пусть сам выпутывается.

Юлька в очередной раз еле сдержалась. У неё была ещё одна тайна, пострашнее, чем давняя любовь к Тёме Листовскому. И об этом не знал никто, даже Анюта.

До поступления в школу, до того, как Юлька начала бывать в гостях у одноклассниц, она даже не подозревала, что папа может жить в одном доме с мамой и детьми. У Юльки был воскресный папа. Каждое второе воскресенье месяца он приезжал за ней на машине и вёз в центральный парк, а потом в кафе, а иногда ещё и в кино. Он рассказывал ей смешные истории, рисовал комиксы прямо на салфетках в кафе: комиксы всегда были про Юльку и маму. Юлька его очень любила и каждой встречи ждала, как Нового года. Ей нравилось, что у папы большие руки, такие твёрдые, нравилось, что когда она задирает голову, то видит его крепкий, будто из камня, подбородок, гладкий и пахнущий чем-то особенным, чем никогда не пахло дома, – мужским одеколоном.

– Ты много работаешь, да? – спрашивала Юлька.

– С утра до вечера, – вздыхал папа, глядя на дочь ласково, каждый раз так, будто прощался навсегда, только она, маленькая, этого не замечала.

Когда Юлька поняла, что у неё не как у всех, она пристала к маме с расспросами. Мама всегда говорила с ней, как со взрослой.

– Понимаешь, Юльчик, я тогда была очень молодой и глупой. Твой папа преподавал у нас историю искусств, он такой красивый был, весёлый, талантливый, известный в городе художник. В него весь курс был влюблён. Ну и я тоже. Я сначала даже не знала, что у него семья есть, два сына, я не хотела семью разбивать ни за что. А он меня как-то выделил сразу, влюбился, стал ухаживать, красиво так… Я, когда узнала, что он женат, чуть с ума не сошла. Мы сразу расстались. Но ты уже была. Вот так. Он, конечно, нам помогал, пока я институт не закончила, на ноги не встала. Он всё время помогал, ты не думай, был рядом, но ведь тех детей тоже не бросишь, да и на чужом горе счастья не построишь…

Юлька подавленно молчала. Потом всё-таки выговорила:

– Зачем он так? С тобой? Это же нечестно! Он должен был сразу рассказать!

– Он влюбился, Юлёк. Мы в своих чувствах не властны.

После этого разговора Юлька отца видеть не хотела. Два раза врала ему в трубку, что заболела, что некогда, много уроков. Потом он приехал не один. Привёз сыновей, Юлькиных сводных братьев. Она училась тогда в третьем классе. Старшему, Жорке, было семнадцать лет, младшему, Митьке, одиннадцать. Жора смотрел на Юльку, как на гусеницу, которую очень хочется раздавить, а Митька был весёлый и добрый, сверкал такими же, как у Юльки, огромными карими глазами, много смеялся и на сестрёнку смотрел без злобы, просто с интересом. Они даже подружились и иногда созванивались. Особенно, когда появился дядя Лёша и папа перестал приезжать к Юльке.

Дядя Лёша был молодой, гораздо моложе папы. Он появился, когда Юлька пошла в четвёртый класс. Он был красивый, играл на гитаре, он мог поднять на руках и маму и Юльку одновременно и кружить их по комнате. Он называл их «мои матрёшки» и устраивал весёлые пикники в лесу. Сначала папа по-прежнему приходил каждое второе воскресенье месяца. Осторожно спрашивал, как дядя Лёша, не обижает ли её или маму. Юлька смотрела на отца удивлённо: дядя Лёша не умел никого обижать.

Однажды Юлька спросила у мамы:

– Мам, а дядя Лёша будет с нами всегда?

Мама помолчала. Потом спросила:

– А как бы ты хотела?

– Чтобы всегда. Он теперь твой муж?

– Да, – улыбнулась мама.

– Значит, он должен быть моим папой?

Мама опять помолчала. Юлька видела, что ей почему-то трудно ответить. Тогда она ей помогла:

– Я должна называть его папой?

Мама положила Юльке ладонь на голову. Ладонь была лёгкой и горячей.

– Конечно, – сказала она, – конечно, дядя Лёша всегда будет с нами и он тебе как папа, потому что любит тебя и меня. И ты можешь называть его папой, если хочешь.