Чтение онлайн

– Антон? Надежный товарищ. Скоро он приедет сюда.

Серго снял комнату в «Отель популяр» и на следующее утро чуть свет поспешил на авеню д’Орлеан, где в доме № 110 помещались экспедиция и типография Центрального органа партии газеты «Социал-Демократ», а в комнатках на втором этаже собирались на совещания члены Заграничной организационной комиссии. В этот ранний час никого, кроме двух наборщиков, в здании не было. В коридоре лежали стопки свежего номера газеты. Серго снял верхний лист. В «Социал-Демократе» печатались сообщения из Питера, Москвы, Киева и других городов – в поддержку конференции выступали местные комитеты. Была в газете статья «Столыпин и революция», корреспонденция «О новой фракции примиренцев или добродетельных»…

Орджоникидзе углубился в чтение: «Умерщвление обер-вешателя Столыпина совпало с тем моментом, когда целый ряд признаков стал свидетельствовать об окончании первой полосы в истории русской контрреволюции. Поэтому событие 1-го сентября, очень маловажное само по себе, вновь ставит на очередь вопрос первой важности о содержании и значении нашей контрреволюции…» По энергии, сконцентрированной в этих фразах, Серго, хотя под статьей и не было подписи, догадался кто ее написал. «…Столыпин был главой правительства контрреволюции около пяти лет, с 1906 по 1911 г. Это – действительно своеобразный и богатый поучительными событиями период…» Да, когда-нибудь историки станут раскапывать горы бумаг, пытаясь отыскать реальные и достоверные свидетельства, с помощью которых можно будет хотя бы приближенно восстановить картину этого периода. Они же – Серго и его товарищи – не только современники и очевидцы. Они участники этих событий, оказавшие посильное влияние на их ход. Что ж, можно гордиться этим!..

Под второй статьей стояла подпись: «Н. Ленин».

«Большевизм „перенес“ отзовистскую болезнь, революционную фразу, игру в „левизну“, шатание от социал-демократизма влево…

Большевизм перенесет и „примиренческую“ болезнь, шатание в сторону ликвидаторства (ибо на деле примиренцы всегда были игрушкой в руках ликвидаторов)…»

Вот она, точная и исчерпывающая оценка позиции примиренцев, в том числе и тех, которые окопались в Заграничной комиссии!..

В доме на авеню д’Орлеан стали собираться товарищи.

О прибытии из России уполномоченного уже оповестили по цепочке и членов ЗОК. В полдень совещание началось.

Орджоникидзе представил отчет о расходах. С точностью до копейки указал, сколько и на что потратил денег: на билеты, еду и гостиницы – не больше 75 копеек в сутки. Выложил на стол счета, которые смог сохранить.

Говорил он очень медленно, тихо, и в этом его нарочитом спокойствии члены комиссии почувствовали с трудом сдерживаемый гнев. Но терпения у него хватило ненадолго. Швырнул на стол последний листок и воскликнул:

– Понятно, что нам всеми силами мешала охранка, но непонятно, почему всеми силами мешали нам вы! Как могли допустить, что уполномоченные, ваши же товарищи, вынуждены были не только жить впроголодь, но и целыми неделями не иметь средств на поездки, на проведение работы? В таких условиях, когда каждый час задержки грозил провалом! Ни я, ни другие уполномоченные, ни товарищи на местах не могут понять этого! Партийные организации, которые я теперь представляю от имени Российской организационной комиссии, поручили мне заявить, что деятельность ЗОК отныне исчерпана. И без вас работа по созыву конференции пойдет своим чередом. Последнее, что вы должны сделать, – немедленно послать деньги, которые необходимы Семену, чтобы он мог выехать из России!

– Это голословные оскорбления! – возмутился один из членов ЗОК. – Мы не получали ни ваших писем, ни телеграмм!

– Нет, получали и были полностью в курсе дела, – поддержал Серго представитель большевиков в комиссии. – Однако мы неделями не могли созвать вас на совещания, чтобы решить насущные вопросы. Вы занимались постыдным саботажем!

– Я заявляю, что ничего общего с вашим учреждением иметь не желаю! – Голос Серго дрожал от гнева. – Извольте сдать все дела!

Тем же вечером он отправил в Питер, на явку Семена, письмо: «Кое-как добрался. Примиренцы устроили склоку, не хотели подчиняться, но с моим приездом дают отбой. Как бы тут ни было, а дело пойдет. Деньги будут, и вое сделаем».

Не успел отправить письмо, как получил записку от Семена.

Она была послана, видимо, давно, но долго плутала в пути.

Над пламенем свечи проступил «химический» текст: «Убедительно прошу тебя не задерживать меня деньгами, надо сейчас выехать, переведи телеграфом. Внешняя обстановка резко изменилась и без хвоста ни на шаг. Торопись».

Орджоникидзе поспешил на авеню д’Орлеан. Никого из членов ЗОК там не оказалось. Он метался по городу, требовал, чтобы они немедленно собрались – хотя Заграничная комиссия и утратила свои полномочия, но партийные средства продолжали оставаться у нее.

Показывал записку Семена:

– Бели уж он так пишет, надо немедленно помочь!

Однако члены комиссии не торопились.

– Извините, болен, инфлуэнца, – ответил один.

– Нет кворума, – увильнул другой.

Пока секретарь ЗОК безапелляционно не сказал:

– При нынешних условиях не переведем ни копейки!..

Секретарь был воинствующим примиренцем. Прав Ильич: на деле примиренцы оказались игрушкой в руках ликвидаторов партии.

Заведующий заграничной агентурой получил из Петербурга предписание: срочно установить, где именно социал-демократы предполагают устроить свою конференцию.

Филеры сыскной конторы «Бен и Сабмен», приставленные к революционерам-эмигрантам, что ни день сообщали о возрастающей активности в среде социал-демократов. Новые лица стали появляться в народной общедоступной гостинице «Отель популяр», которую содержала французская социалистическая партия. Эта гостиница была на рю де Шарон. Русских постояльцев принимали в нее по рекомендации местной эмигрантской кассы. Совсем недавно в гостинице снял комнату молодой человек, некий Серго, черноглазый, черноволосый, смуглокожий – типичный кавказец. Нетрудно предположить, что он и есть тот самый уполномоченный Ленина, который выезжал в Россию и был отмечен по сводкам филерского наблюдения в Киеве, Ростове, в городах Кавказского наместничества. К сожалению, эти сведения поступали каждый раз уже после отъезда уполномоченного из означенных мест. И вот теперь он благополучно вернулся в Париж!..