Чтение онлайн

Алексей помог маме сесть на табурет.

— Не обращайте на меня внимания...
– сказала она, промакивая глаза.

Я подошла ближе и тихо вымолвила:

— С возвращением...

На улыбку сил моих и смелости уже не хватило. И так поджилки дрожали.

Алексей опалил меня взглядом, сжал сурово губы, а потом, взяв меня за руку, притянул к себе и обнял. Всего на миг, но у меня сердце ухнуло в самый низ. Затем он коротко и смазано коснулся губами скулы и разжал объятья.

Не знаю, как я еще после этого на ногах удержалась, они как будто ватные стали.

Пока он снимал обувь и раздевался, я убрала со стола грязные кружки и блюдца. Унесла всё на кухню и выходить оттуда не спешила. Пусть побудут вдвоем. И я заодно в себя приду. Я что-то слишком уж разволновалась. Кожу до сих пор жгло в том месте, где коснулись его губы. И сердце трепыхалось как перепуганная птица в клетке.

Надежда Ивановна тихонько его о чем-то расспрашивала, он отвечал, но мне не было слышно я мыла посуду. И, если честно, специально так долго возилась. Уже перемыла всё тщательнее некуда, а продолжала стоять у раковины столбом. Это все волнение никак оно меня не отпускало.

Я не заметила, как голоса стихли. Стояла, вытянув перед собой руки, и смотрела как они подрагивают. Черт-те что! Пора мне уже не впадать в такую панику из-за него. При Надежде Ивановне, судя по всему, он уж точно не станет меня обижать. Вон даже подыгрывает моему нечаянному обману. Хотя от этого обмана мне самой безумно стыдно.

И вдруг я будто почувствовала за спиной чужое дыхание. Резко обернулась. Он! Вошел полуголый. Точнее, раздетый до штанов. Только через плечо свисало полотенце. В кухоньке внезапно стало тесно и душно. Глаза у меня забегали, к лицу хлынул жар. Я хотела проскользнуть мимо и сбежать. Но Надежда Ивановна крикнула из комнаты:

— Зоенька, возьми с печки ковшик, помоги Леше... А завтра уж баню затопим.

Какой ковш? Какая печка? Я ничего не соображала.

Но он сам поднял руку и достал откуда-то сверху ковш. Протянул мне.

— Польешь?

Я таращилась на него во все глаза, затем до меня наконец дошло и я, сглотнув, кивнула.

Кран был крохотный и расположен низко, там, как ни корячься, только руки можно помыть. А ему, видимо, хотелось ополоснуть шею и затылок, потому что он взялся руками за борта раковины и наклонился пониже.

Я набрала в ковш воды.

— Она очень холодная, — предупредила я и вылила ему сзади на шею всю воду.

— Еще, — не поднимаясь, сказал он. Я повторила.

Он немного приподнялся и несколько раз плеснул себе в лицо и на грудь. Потом выпрямился, повернувшись ко мне, и стал обтираться. А я, как дурочка, переминалась с ноги на ногу с этим ковшиком в руке, гадая, куда его деть. На Лёшу я не смотрела, отвернула голову вправо. Мне и так-то неловко было находиться с ним настолько близко, а он еще и полураздетый.

Он сам забрал у меня ковш и куда-то сунул его, я не видела. Смерил меня с головы до ног. И вышел из кухни, не сказав ни слова.

Потом мы пили чай. Я снова накрыла на стол. Правда, кроме баранок у нас ничего не осталось. Алексей с Надеждой Ивановной переговаривались, а я сидела-молчала, как кол проглотила. Грела руки об кружку.

— А мы тебя только в пятницу ждали. Врач Зое сказал, что в пятницу тебя выпишут...

— Да там парень знакомый сегодня выписался. Он сам из Усть-Илимска. За ним брательник приехал, предложил и меня домой закинуть, им по пути.

— А ничего, что так рано? Не скажется на здоровье? Может, нельзя было раньше времени?

— Мам, ну что там за два дня поменялось бы? Всё нормально со мной. И мне там уже невмоготу было.

— Ты устал с дороги, наверное? Завтра мы с Зоенькой напечем пирогов, а вечером банный день устроим. Колю позовем. Попаримся. А сейчас, дети мои, пойдемте уже спать. Ночь совсем.

И тут до меня дошло, что спать мне больше негде. Все это время я занимала его комнату и его кровать. В другой жила Надежда Ивановна. Я запаниковала пуще прежнего.

— Койка у Алеши, конечно, узковата для двоих, но в тесноте, да не обиде. Правда?

Мы с ним помогли Надежде Ивановне дойти до ее кровати, потом она нас выпроводила.

— Всё, всё, идите, дальше я сама. Не совсем уж я такая немощная. А вам, знаю, хочется побыть наконец вдвоем.

Я замялась на месте. Честно, готова была уже сказать правду, потому что меня аж затрясло. Но тут он приобнял меня за плечи и настойчиво потянул к своей комнате. Шел он медленно, слегка прихрамывая, но держал меня крепко.

— Что встала? Идем, невеста, — еле слышно процедил он.

На дрожащих ногах я зашла с ним в комнату, к которой успела уже привыкнуть как к своей и которая в эту минуту наводила на меня чуть ли не ужас. Меня ведь даже вот так, как он, за плечи никто не обнимал никогда. И ни с одним мужчиной я не оставалась наедине. И там, где его пальцы сжимали мое плечо, я чувствовала жар, даже сквозь ткань футболки. А он чувствовал, как меня потряхивает.

Как только он затворил за нами дверь, спросил:

— Чего дрожишь как овечий хвост?

— Я ни за что не лягу с тобой в одну кровать! — выпалила я.

Алексей выпустил меня, и я сразу от него отскочила. Он остановился у двери. Скрестив руки на груди, обвел меня взглядом, будто прицениваясь, потом усмехнулся:

— А с кем же ты ляжешь в одну кровать? С матерью?

Он отошел от двери и сделал шаг в мою сторону.

Тогда я отступила назад, но почти сразу уперлась спиной в шкаф.

— Я вот на стуле посижу подремлю, — указала я рукой в сторону.