Не оставляй меня одну
Шрифт:
— Почему в спальне? Я думала, посидим в гостиной перед камином, там уютнее, я и вина принесла, — с последними словами она вошла.
В ее присутствии меня окутало целое облако эмоций: усталость, обреченность, апатия, и еще раз усталость. Одета она была в ту же одежду канца, в которой была при встрече со мной, а в правой руке болталась упомянутая ею бутыль вина. Мы остались незамеченными, и Ольга обернулась на входящую следом Анну в ожидании ответа на свой вопрос. Та молча кивнула ей за спину, и, повернувшись, Ольга наконец увидела нас. По ее эмоциям расползся страх и вместе с ним обреченность: она решила, что ее завела в западню та единственная, кому, как Ольга полагала, она может доверять, и мысленно сдалась, просто сдалась, поскольку прекрасно понимала, какие возможности сейчас в наших руках.
— Я думала, Анна, что хотя бы тебе могу верить, — Ольга тяжело вздохнула.
Это было не обвинение, она слишком устала для этого, а просто констатация факта.
— Мы не враги тебе, — отозвался Влад, шагнув вперёд из темноты. — И мы хотим очистить город от этих тварей, так же как и ты.
Недоверие вспыхнуло в ней вместе с искрой надежды, в которую она боялась поверить. Влад, словно почуяв эту эмоцию, а скорее всего, попросту догадавшись, поспешил перейти к более ожидаемому ею поведению, только так и можно было бы заставить ее поверить в искренность его намерений:
— Это не значит, что я забыл Отделу одиннадцать лет заточения, однако у нас общий враг, поэтому внутренние разборки оставим до лучших дней. И то, что мы сейчас здесь, а не сбежали — лучшее доказательство искренности моих слов.
— Что ж…
Ольга, словно опытный шулер, который никогда не упускает свой шанс, моментально взяла себя в руки, приободрившись, и спокойно села в кресло, словно так и задумывала. Ногу закинула на ногу, бутылку с вином поставила на пол рядом, а затем перевела взгляд на подругу:
— Анна, ты веришь ему?
— Отчасти, — отозвалась рыжая, садясь на кровать неподалеку. — Но он как будто не врет. Мне кажется, что если бы он врал, то вел бы себя по другому.
— Господин Князев, если вы поможете разобраться с проблемой, я отпущу вас. Совсем.
Ольга сразу перешла к делу, словно заправский торговец, предлагая то, что, как ей казалось, Владу нужнее всего, прекрасно понимая, что торговаться нужно с ним, не со мной. Вот только она ошибалась, забывая про меня. Может быть сейчас, пока она ему нужна, я и не трону ее, но потом, когда задача будет выполнена, я растерзаю ее за то, что она сделала с моей жизнью, за всю ту боль, что причинил мне Отдел, и Влад это позволит. Всегда позволял.
— Либо вы мне сейчас врете, либо ваше положение совершенно безвыходное, — отозвался Влад на ее предложение. — Скорее всего, все вместе.
Я тем временем приблизилась к Ольге, словно хищник, подкрадывающийся к добыче, и она только сейчас обратила на это внимание и перевела взгляд на меня.
— А вы? Какова ваша роль во всем этом?
— Я на стороне Влада, — я скрестила руки на груди. — Не задавайте вопросов, ответы на которые вы и так знаете, это раздражает.
— Мне было интересно, солжете ли вы.
Ольга чуть улыбнулась, и за такое возмутительное нахальство у меня возникло желание вцепиться этой стерве в глаза, да такое сильное, что я еле сдержалась. Меня остановило лишь осознание того, что артефакт, к которому привязан Михаил, все еще у нее. Ну и еще останавливал брат, хотя что до Влада, он запретил бы мне убивать ее или калечить, но слегка подпортить шкурку вполне бы позволил и вмешиваться бы не стал. Он, как и многие мужчины, предпочитал не лезть в драку между женщинами, потому что прекрасно понимал, что потом именно он окажется виноватым с обеих сторон. В любом случае, раздражение в голосе я скрывать не собиралась:
— Госпожа Златова, вы забываете, что ваши мысли для меня — открытая книга, — немного преувеличила я, ведь для этого мне обязательно прикосновение. — Как и мысли других людей. Так что прежде чем пытаться играть со мной в кошки-мышки на поле психологии снова, вспомните, что мышь здесь вы.
— Вероника, перестань. Бери ее за руку, — голос брата звучал спокойно, он хорошо меня знал, чтобы понимать, что Ольгу я пока не трону. — Госпожа Златова, не бойтесь, она не причинит вам вреда.
— Я наслышана о ваших методах допросов, — согласно кивнула она. — Отдел в своё время многое потерял, лишившись вашей пары.
Ольга положила руку на подлокотник ладонью вверх, рассчитывая на касание пальцев, но я перехватила ее за запястье, потому что не люблю, когда контакт резко разрывают, а это часто пытаются сделать ради мнимого ощущения свободы.
— Замечательно, — кивнул ей Влад. — А теперь отвечайте на вопросы. Наше освобождение — официальное?
— Нет, — не стала отпираться та. — Вы оба сейчас вне закона во всех смыслах этого слова.
Я чуть сильнее сдавила ее запястье в негодовании и кивнула брату, что она не врет.
— Неужели все настолько плохо, что вы решились на подобный шаг? — Влад удивленно поднял бровь. — Знаете, это ведь государственная измена, освобождать таких преступников, как я.
Ольга отвела взгляд, а ее мысли дословно озвучила я:
— Вы даже не представляете насколько.
Она покосилась на меня и продолжила сама, пытаясь скрыть свою подавленность:
— Когда я впервые села за бумаги Отдела, в них царил такой хаос, что было удивительно, как организация до сих пор существует. Пока мы со Станиславом наводили в них порядок, нашли множество дыр, если вы понимаете, о чем я. Куда-то впустую уходили ресурсы: финансы, оружие, разработки наших ученых. Я подозревала, что заговор против Отдела идет откуда-то сверху, все на это указывало, поэтому свое расследование мы со Станиславом проводили очень аккуратно, чтобы нас не убрали с поста. В конце концов мы нашли много неприятных вещей…
Она вздохнула и левой рукой, не забирая у меня правую, неуклюже от неудобной позы подняла с пола вино, зубами по-мужски вытащила пробку, выплюнула ее и приложилась к бутылке. Она старательно боролась с отчаянием и проиграла, в меня ударила настолько сильная волна эмоций, что я бросила ее руку, в конце концов, мы в самом деле ее последняя надежда, и она была честна, пытаясь не упустить свой шанс.
Сделав несколько крупных глотков, будто это была водка, она глубоко вдохнула, выдохнула и только после этого продолжила: