Чтение онлайн

Закончив говорить, я улавливаю легкий шорох в глубине комнаты. Немного поворачиваюсь и замечаю моего коллегу Берлие, разговаривающего с толстым коротышкой в белом халате.

Мой приятель подходит ко мне.

– Ну что, теперь ты работаешь мишенью?

У него торжественный вид. Лысый череп тихо поблескивает при свете ламп, большой нос шевелится, в синих глазах, спокойных и наблюдательных, горит огонек любопытства. Он явно не понимает, как это Сан-А, ас из асов, мог так подставиться.

– Слушай, – шепчу я, – у меня на пузе должна быть отличная «молния», так что извини, но смеяться мне больно..

Его аристократическое лицо оживляется.

– Так что же с тобой произошло? Признаюсь, я ничего не понимаю. После воздушного налета тебя нашли в вагоне метро, плавающим в собственной крови, как выражаются газетчики. Прости мое любопытство, но я бы хотел знать, как ты дал себя подстрелить.

Я быстро выкладываю свою историю.

Берлие отводит глаза.

– У тебя есть соображения о том, почему это случилось?

Понимаю, к чему он клонит.

– Никаких. С самого начала оккупации я сижу тихо. Если бы ты мог меня просветить, то доставил бы мне большое удовольствие.

Он наклоняется ко мне.

– Не мели чушь. Ты состоишь в подпольной группе?

Тут я начинаю злиться.

– Ты совсем чокнутый! Я же тебе говорю, что сидел тихо, как новорожденный. Спроси Фелиси... Я не выхожу из дома. Мне даже кажется, что в моих мозгах начали расти грибы. Слушай, ты же знаешь, что от такого старого друга, как ты, я бы не стал ничего скрывать! Эта стрельба в метро оставляет меня в полном недоумении.

На этот раз Берлие, похоже, поверил.

– Ничего не понимаю, – говорит он.

В этот момент меня охватывает слабость. Ко мне приближается медсестра.

– Его лучше оставить в покое, – говорит она. – На сегодня хватит.

Она наклоняется надо мной, и это позволяет мне увидеть, что груди у нее – просто пальчики оближешь. Она дает мне понюхать какую-то гадость, и я сразу же чувствую себя лучше.

– Слушай, Поль, – говорю я коллеге, – как только я смогу держаться в вертикальном положении, моей первой заботой будет найти мужика, принявшего мой пупок за «десятку» своей мишени. Хочу тебе сказать сразу, что, когда я его найду, – изрешечу, как дуршлаг.

Пока Берлие чешет затылок, я любуюсь своей сиделкой. Я пока еще не знаю, в какой больнице нахожусь, но могу вас уверить – дело здесь поставлено отлично. Если эта девчоночка не является сестрой-близнецом Мисс Европы, то тогда она уж точно – модель Жана-Габриеля Домерга. Люблю платиновых блондинок с такими формами и с такими белыми зубами. В голом виде она должна очень радовать глаз...

Что особо приятно – у этой киски совсем не строгий вид. Она охотно смотрит на меня и улыбается с выражением, которое не нуждается в комментариях.

– Послушай, – спрашивает вдруг мой коллега, – может, кто-то хочет тебе отомстить?

Он, очевидно, шутит.

– Если бы до войны, – отвечаю я, – мне предложили пересчитать всех парней, готовых молить бога о том, чтобы я попал под паровоз, пришлось бы давать мне в помощь профессионального счетовода, но я тебе клянусь, что за последние годы все переменилось. Я потерял все контакты с уголовным миром.

– Тогда, возможно, произошло совпадение.

– Не очень убедительное объяснение.

– Ты можешь предложить что-то получше?

– Ну...

Он пожимает плечами.

– Тогда...

Я уж не знаю, что подумать.

– Во всяком случае, – говорит он, – есть очень простой способ восстановить контакт с тем, кто в тебя стрелял. Мы попросим одного нашего приятеля из прессы напечатать твое фото в его газетенке, приплюсовав к нему сообщение, что на доблестного комиссара Сан-Антонио было совершено покушение, но он выжил. Если того типа заинтересует факт, что он тебя не добил...

Фелиси вскрикивает.

– Ну да, – возражает она, – и он поспешит выпустить ему в живот остаток обоймы!

Берлие жестом успокаивает ее.

– Он только попытается это сделать, но предупрежденный человек стоит двух.

– Да, – говорю я, – но покойник, даже предупрежденный, не стоит и использованного билета третьего класса.

Берлие пожимает плечами.

– Даю тебе бесплатный совет, – заявляет он. – Ты же знаешь, что тип с волосами бобриком все равно будет интересоваться твоим здоровьем. Ты можешь поберечь свои кости и уехать отсюда прямо сейчас...

Он протягивает мне руку и подмигивает.

– Поправляйся быстрее!

– О'кей!

Фелиси меня целует, и они оба выходят из палаты.

Я остаюсь наедине с моей нежной сиделкой.

– Не двигайтесь! – шепчет она.

Тут я ей убедительно объясняю, что, когда вижу такую куколку, как она, у меня начинается щекотка в спинном мозге. Поскольку девчушку удивляет то, что вчерашний кандидат в мертвецы разговаривает таким языком, я считаю своим долгом пополнить ее образование, открыв, что парни вроде меня могут иметь брюхо, под завязку набитое свинцом, но если у них осталось хоть три грамма мозгов, они продолжают любоваться формами красивой девушки.

Она становится более красной, чем рак, обучающийся плавать в кипятке. Сестричка явно неравнодушна к комплиментам, а я люблю девушек, неравнодушных к тому, что я им рассказываю. Зато девок, принимающих свою задницу за Пантеон, я просто на дух не выношу!

– Сколько веков мне тут лежать? – спрашиваю я.

– Врач считает, что не меньше месяца. Я сдерживаю гримасу.

– Тогда, – говорю, – у нас будет время побеседовать. Вы не считаете, что мне было бы полезно узнать ваше заглавие?