Чтение онлайн

– Лишен. Но я хотел узнать, ваша милость…

– Милорд, – перебил Нирут. – С его легкой руки.

Ивин согласно кивнул. Интересно, а он может возразить человеку или уже нет?

– Я хотел узнать именно решение Дана, милорд.

– Ивин, ну ненормальный я, – признался Дан. – В запале мог его придавить. Сейчас могу заколоть. Наверное. А что-то другое – кишка тонка. Если хочешь, и правда, бери и делай с ним что угодно. Что Фрика с вами делала.

– Но Люм не делал, – сообщил Ивин. – Он человек без сердца и без души, в нем не было даже жестокости. Он иногда действительно пользовался нами, в основном Вином, когда герцогиня позволяла, но так… утилитарно. Дан, но ведь у тебя к нему свой счет. Ты его простил?

Дан подумал.

– Нет. Я скорее смирился. Я сто раз работал с Люмом, тысячу раз с ним говорил… Я, наверное, просто не умею мстить.

– А если бы тебе сейчас попался Велир? – бросил Нирут. Дан замолчал. Если бы… Убил бы снова и снова. Потому что Гай – это не Вин? Потому что смерть Вина не вырвет такого куска из души? Или потому что прошло время, доказавшее, что боль способна не слабеть с годами? Ивин осуждающе посмотрел на властителя и тут же опустил глаза. Что чувствует эльф, который больше полувека был вещью? И вовсе не в том смысле, который когда-то обещал Дану некий властитель, а в самом прямом. Нирут, надо отдать ему должное, никогда не унижал не только Дана, но и вообще кого бы то ни было. Мог распорядиться башку оторвать, мог, наверное, и сам оторвать, мог вампирам скормить, да много мог того, на что Дану никогда характера не хватит, но не унижал. Если и давал по мозгам своей собственности, то исключительно за дело.

Нирут изображал равнодушие, крутя в ладонях пустую емкость из-под водки, как в кино всякие аристократы или выпендрежники крутили огромные рюмки с каплей коньяка. Или не изображал? К черту. Да, он властитель, он великий маг и один из самых влиятельных людей в империи, но он мой друг и я его знаю. Он неравнодушен. Он снова меня испытывает. Вот сейчас навесит на меня обузу в виде Люма, чтобы посмотреть – или показать? – мою способность быть жестоким. А я смогу? Нет. Вряд ли. То есть не смогу без всяких «вряд ли», потому что не захочу. Уподобляться Фрике не хочу. Убить Люма – смогу, даже катану пачкать не буду, так шею сверну, мне не привыкать, у меня в этом деле опыт большой, вся моя бурная траитянская жизнь началась со сворачивания шеи, только это для Люма просто верх гуманности…

Потому что Люм этого и хотел.

Он добивался смерти. Но не в собственной постели от старости или не на виселице. В бою. Может, потому и не убилВина, ему и не требовалось, и намеки на когдатошнюю мужскую несостоятельность – это вовсе не то, что могло вывести его из безразличного равновесия. Он воспользовался поводом, который дал ему эльф. Люм не мог промахнуться, тем более что Вин стоял к нему спиной практически неподвижно. Люм не то чтоб сознательно его не убил, просто – не старался. Незачем. Главное – вывести из себя того, кто не побоится драться с ним и сможет справиться с ним. То есть Дана, Аля, Таула – неважно.

– Люм – твой, – уронил Нирут. – Решать – тебе.

– Решать я могу, – согласился Дан. – Запросто. Но тут без тебя не обойтись. Бровь не задирай, у меня все равно лучше получается. Надо обеспечить Люму растительное существование – чтоб благоденствовал и ничего не делал. Чтоб никакого оружия ему в руки не давали под страхом публичной порки по голой заднице. И следить за этим должны твои люди, Нирут. Сам понимаешь, я не могу отдавать им распоряжения.

Нирут опустил бровь, хмыкнул и пожаловался Ивину:

– А говорит, что не умеет быть жестоким. Принято, Первый. Так и будет. Пока ты не решишь это отменить.

– Еще чего, – отозвался Дан. – Буду присматривать, чтоб витамины получал и зарядку по утрам делал. Он у меня до глубокой старости доживет.

– Глядя на твою цветущую молодую физиономию, – со злорадным удовлетворением заключил властитель. – Ты не разочаровал меня, Первый.

Он вполне величественно удалился, а Дан куда менее величественно прилег на кровать. В сапогах. Ивин покачал головой и взялся стягивать с него эти сапоги, преодолевая сопротивление и в конце концов почти сердито сказал:

– Не стоит тебе напрягаться, раны несерьезные, однако могут и швы разойтись. Я не услужить тебе хочу, а помочь, если ты понимаешь разницу.

Дан тут же притих, а потом вспомнил, что здесь в ходу жесты, и погладил Ивина по щеке. Насколько Дан знал, у эльфов это тоже принято, во всяком случае, Аль употребляет – и не возражает, когда его гладят. Ивин понял правильно, слегка улыбнулся, и Дан возликовал, потому что улыбнулся эльф глазами. Это случалось так редко… что почти никогда не случалось.

– Ты сумеешь помочь Вину, – произнес он убежденно, – потому что слепой увидит: тебе есть до нас дело. Властитель к нам благоволит из-за тебя, Алир… ну, Алир свой, он эльф, он мог оказаться в той же ситуации, для Лиара важен только ты, Таулу на нас наплевать, а тебе – нет. Тебе почему-то очень важно, чтобы мы научились жить свободными.

Дана прорвало. Наверное, водка, наложившаяся на адреналин, позволила сойти с тормозов. Он битый час рассказывал эльфу о своих здешних проблемах, тогдашних и последующих, мифических и настоящих, путался, жестикулировал (а эльф ловил его руки и мягко прижимал их к кровати), сбивался… Так откровенен он был только с Квадрой, но Квадре ни в каком составе не надо было ничего объяснять, потому что все эти проблемы они своими глазами видели. В конце концов он охрип и заоглядывался в поисках воды. Ивин подал ему полный стакан и понимающе кивнул:

– Я думаю, что положение эльфов изменилось из-за тебя. Подожди. Дай мне закончить, пожалуйста. Возможно, оно изменилось бы и без тебя, но существенно позже. Мы уже не важны для равновесия Траитии, а значит, форсировать перемены для властителей было нецелесообразно. Властитель, думаю, именно потому говорил мне о своей специфической морали.

– Это он форсировал, а не я.

– Разумеется. У тебя нет влияния на законы империи. У тебя есть влияние на тех, кто устанавливает и регулирует эти законы. И властитель ускорил изменение ситуации даже не потому, что тебе этого просто хотелось. Он понимает, что настоящая основа империи – это не император и его министры, это даже не властители. Это ты. Усредненный человек с подобными взглядами. Ты симпатизируешь вампирам как расе, ты развил разум сторожевого дракона, тебя возмущает зависимое положение эльфов. Будь свободны мы, а зависимы, скажем, русалки, ты возмущался бы не меньше. Я не хвалютебя, Дан, и тем более не восхищаюсь тобой. Я констатирую факт, который давным-давно осознали окружающие тебя, но не осознал ты. Ты – золотая середина.

Золотая посредственность, подумал Дан, не перебивая Ивина. Пусть высказывается. Это уже великое достижение. Пусть он ошибается – неважно. Ну или даже не ошибается – да, середина. Нормальный и не выдающийся экземпляр человеческой породы, полагающий, что все равны, хотя некоторые, конечно, равнее прочих.

Ивин помолчал, продолжая чуточку улыбаться глазами, потом все же закончил:

– Никогда бы, даже спьяну, мне не пришла бы в голову мысль о том, что я захочу назвать человека своим другом.