Не грусти, Савельева!
Шрифт:
— Для сотрудника, вознамерившегося уволиться через месяц, ты подозрительно рьяно относишься к рабочим обязанностям, — Матвей наконец-то повернулся к ней и пристально следил за выражением её лица.
— Не вижу логической связи, — сдержав зевок, ответила Света.
— Чушь, — Фадеев присел за стол, фокусируясь на острых стрелках своих брюк. — Любой нормальный человек, приняв решение об уходе, сразу же забивает на половину дел, а вторую выполняет чисто символически, — его серые глаза продолжали буравить Савельеву.
— Вполне вероятно, — та безразлично пожала плечами. — Видимо, я не самый нормальный человек. Не хочу, чтобы отдел погряз в неприятностях из-за моего ухода. Я не враг своим подчинённым.
— Ты вроде обещала делегировать им дела.
— Две оставшиеся здоровыми сотрудницы взяли на себя часть отчётности и занимались ею уже из дома. К сожалению, не у всех есть возможность задерживаться в офисе, как у меня.
— Ты не задержалась. Ты ночевала тут, уткнувшись лицом в клавиатуру. Хотя я, как и раньше, не вижу в этом необходимости.
— Увы, но она всё же есть, — Света задумчиво переводила взгляд с одного окна соседнего бизнес-центра на другое.
— Это из-за эпидемии ветрянки? — хмыкнул Фадеев. — Так и быть, разрешаю поотлынивать.
— Нет, Матвей Александрович, отлынивание моего отдела обойдётся агентству в круглую сумму штрафов.
— Каких ещё штрафов?!
Савельева вздохнула. За время, проведённое в кабинете босса, она уже успела бы проверить несколько контрактов.
— За нарушение валютного законодательства. Мой отдел курирует две сотни контрактов на импортные товары и услуги. Все они истекают тридцать первого декабря. В норме мы делим их в отделе поровну и ежегодно оформляем соглашения на продление сроков и поставок. В этот раз, благодаря эпидемии ветрянки и твоему мудрому решению целиком перейти на отечественные аналоги, я вынуждена проверять актуальность каждого контракта: продлить или завершить, оставить объёмы прежними или сократить их. Всё нужно успеть переоформить до конца года и предоставить подписанные документы в банк и таможню.
В кабинете на минуту повисла напряжённая тишина. Всё сильнее раздражаясь, Света прервала её финальным выпадом:
— Я бы рада поотлынивать. Заняться новогодним шопингом, сходить на маникюр и встретиться с друзьями. Но, с твоего разрешения, лучше пойду поработаю. Как пелось в одной не самой популярной песне: «Хочу, чтобы после меня было чисто».
Не дожидаясь насмешек, возражений или сочувствия, Савельева поднялась с кресла и направилась в сторону двери.
— Я лично могу чем-то тебе помочь?
Неожиданный вопрос Матвея заставил её замереть на мгновение. Но она быстро взяла себя в руки и спокойно ответила, оставаясь спиной к нему:
— Нет. Просто не нагружай отдел дополнительными делами.
— Света.
Как бы она ни сопротивлялась, пришлось обернуться:
— Что?
Во взгляде Матвея чувствовалась некоторая озабоченность:
— Пожалуйста, сходи позавтракать.
— У меня нет времени. Сегодня я хочу ночевать дома.
Присев за ноутбук, Света наскоро переписала в блокнот номера крупнейших контрактов и, попутно налив себе кофе, направилась в отдел снабжения.
Через час она вернулась к рабочему месту и упёрлась взглядом в небольшой пластиковый контейнер, из которого на неё с любопытством поглядывал пухлый сэндвич. Рядом никого не было, записки тоже не наблюдалось.
«Фадеев, какого чёрта ты творишь?» — её рёбра стянуло тоскливым унынием, а желудок утроил усилия донести до Светы своё недовольство внезапной голодовкой.
Она достала из кармана телефон и отправила сообщение Даше:
«Пойдём в курилку, а?»
«КАК СМЕШНО!!!» — вслед за письменным ответом последовало фото недовольного лица, на котором сияли точки сыпи.
«Ох, чёрт… Я не знала! Поправляйся…»
Даша предсказуемо ничего не ответила, а Света, смирившись с одиночеством, открыла контейнер и приступила к документам, отламывая от сэндвича небольшие кусочки.
Матвея она не видела до конца рабочего дня. Не появился он и в шесть часов вечера, когда толпа работников хлынула к выходу.
«Может, уехал на объекты…» — подумала Света. На самом деле ей так было даже проще. Не встречаться с ним лишний раз, не пытаться унять в теле дурацкую мелкую дрожь. Да и память в его отсутствие не так активно будоражила её невыносимыми воспоминаниями.
Но в десять вечера прямо на разворот рабочего блокнота перед Светой приземлился второй контейнер.
— Готов поспорить, что на обед ты не ходила, а о существовании ужина в принципе не подозревала, — Матвей стоял рядом с её столом в классическом зимнем пальто. От него пахло влажным бетоном и морозом.
Света быстро заморгала, мысленно отпихивая от себя надоедливую память: это был слишком привычный запах. От Фадеева всегда пахло именно так, если он проводил несколько часов на стройках в зимние месяцы.
— Я уже ухожу…
— Вчера ты говорила то же самое.
— Нет, правда.
В подтверждение своих слов Света закрыла ноутбук и убрала вещи в сумку. Встав, она вынужденно обошла Матвея и, стащив с вешалки своё пальто и снуд, спешно оделась.
— Тебя подвезти?
— Нет, я на метро.
— Там жуткая метель, — он кивнул на окно.
Савельева удивлённо распахнула глаза: соседнее здание, находившееся совсем близко, практически не было видно из-за густого снегопада.
— Тебе далеко от метро до дома?
Что-то в голосе Матвея неуловимо изменилось. В интонациях исчезла злая насмешка. Он словно пытался быть дружелюбным.
— Не очень, — соврала Света.
— И всё же я бы предпочёл тебя довезти. Слишком поздно, и погода дрянная.
— Не нужно.
Но Фадеев будто не слышал её:
— Пойдём. И сэндвич прихвати, наверняка сил готовить у тебя тоже не осталось.
— Матвей, что всё это значит?! — Света не выдержала и швырнула сумку обратно на кресло.
Плечи Фадеева подозрительно напряглись. Он посмотрел в пол, потом красноречиво вздохнул и поднял взгляд на Свету: