Не делай этого
Шрифт:
Зато Кларенсу и Вудворту было не до смеха.
– Я продам этого жеребца, - раздраженно заявил виконт, с плохо скрываемой ненавистью взглянув на Мэтлока, - а на вырученные деньги отправлю тебя в хороший пансион, чтобы научилась вести себя как подобает леди! И больше ты никогда в жизни не сядешь в седло!
Лиззи покраснела от обиды.
– Я не отдам Дика Слая, - выскочила она из-за стола, - это мой жеребец и ты не имеешь права...
– Лиззи!
Но девушка уже не слышала гневных голосов, убежав из дома, в котором с ней были так жестоки. Продать Дика Слая - это же надо было такое придумать! Да как только у Джорджа язык повернулся такое сказать?
Девушка устремилась к хошемским конюшням, вытирая на ходу мокрые от слез щеки.
Именно там, вдыхая знакомые запахи кожи, растирок, конского пота и свежего сена она чувствовала себя на своём месте.
И Лиззи, достигнув прохладного помещения конюшни, медленно побрела вдоль стойл, рассеянно здороваясь со знакомыми конюхами.
Между тем смущенный виконт просил у присутствующих джентльменов прощения за скандальное поведение сестры:
– Лиззи никак не повзрослеет! Моя мать, к сожалению, обладает слишком мягким характером, чтобы держать её в руках.
Сэр Арчибальд сочувственно похлопал его по плечу:
– Успокойся, мой мальчик, мы все хорошо знаем твою сестру. Лиззи ещё сущий ребенок - немного упрямый, немного своевольный, но сердце у неё доброе. Наберись терпения, и девочка сама поймет, что к чему...
– К тому времени, Лиззи уже окончательно опозорит наше имя!
– Но в такой искренности нет ничего зазорного, - поддержал Хошэма и граф.
– А вы хотели бы, - вступил в разговор мрачный Вудворт, - чтобы подробная фраза сорвалась с уст вашей сестры?
Мэтлок пожал плечами, смерив молодого человека холодным взглядом.
– У меня нет сестры, - сухо заметил он.
– Однако позвольте заметить, что леди Элизабет не заслуживает столь сурового порицания за столь малый проступок.
Но Кларенса отнюдь не успокоили подобные уверения: угрюмо попрощавшись с крестным отцом и пригласив графа навещать Кларенс-холл в любое, удобное для него время, виконт отправился на поиски оскандалившейся сестры.
– Молодежь, - хмыкнул Мэтлок, обращаясь к расстроенному сэру Арчибальду после того, как они остались вновь одни, - полутонов не приемлют. Леди Элизабет, как я полагаю, сейчас бродит по конюшне?
– Конечно, - согласно кивнул головой Хошем.
– Куда же бежать бедной девочке за заступничеством, как не к лошадям?
Он покосился на задумавшегося Мэтлока.
– Вам понравилась наша Лизи, граф?
– Ещё совсем малышка, но грозится стать обворожительной красавицей. Насколько я знаю, виконт оставил своей семье только долги?
Хошем беспомощно развел руками.
– Без приданого девушке будет трудно сделать удачную партию, - сочувственно вздохнул граф.
– На все воля Господа!
– не согласился сэр Арчибальд, и чуть помолчав, попросил.
– Пожалуйста, найдите девочку, да проводите домой. Моей подагре после еды нужен покой.
Мэтлоку самому было интересно ещё раз взглянуть на приобретение, и он согласно кивнул головой.
По дороге к конюшням, сэр Сидней поневоле отвлекся от первоначальной цели пути.
Новое поместье графа интересовало мало, но Хошем отказывался продать завод отдельно от усадьбы, и теперь опытным глазом примечая, чтобы он хотел изменить, сэр Сидней мысленно составлял список первоочередных дел, которыми собирался озадачить своего управляющего.
Ему не нравилось ни как расположены хозяйственные постройки, ни близость к конюшням большого свинарника, а уж сваленное в одну кучу сено для всего домашнего скота вообще вызвало возмущение. Сразу стало ясно, что ветеринар в Хошеме зря ест свой хлеб: давно не вывозимые кучи навоза, мухи, подозрительная жижа под ногами. Мэтлок гневно нахмурился: просто промысел Божий, что до сих пор не разразился какой-нибудь мор!
Он предполагал уехать из Хошем-корта сразу же после оформления всех бумаг на владение поместьем, но похоже, отъезд придется отложить. Граф по опыту знал: каким бы толковым не казался управляющий, пока работа не будет налажена, с него нельзя глаз спускать, иначе все сделает по-своему, да так, что потом придется ни один год исправлять.
Добравшись до входа в конюшни, погруженный в свои мысли Мэтлок посторонился, пропуская торопящуюся на улицу серую в яблоках кобылку, жизнерадостно волокущую и повод, и не поспевающего за ней наездника. Может, граф так и не увидел бы скрывающегося за боком животного грума, но он обернулся, чтобы вновь полюбоваться на грациозную лошадку. Обернулся и не поверил собственным глазам.
Поначалу Мэтлок не сообразил кто перед ним, возмутившись порядками в этом заведении, допускающим, чтобы близ лошадей терлись всякие нищенки, но потом... лишился речи от изумления.
Леди Элизабет сменила свое вполне приличное платье на немыслимый костюм, задумывающийся, наверное, как амазонка. Такой облезлый, непонятного цвета бархат невозможно было отыскать даже в лавке нищего старьевщика. Само же платье, судя нелепому фасону, скорее всего, был родом из середины прошлого столетия. Но даже не эта немыслимая рухлядь заставила остолбенеть нового хозяина Хошем-корта, а то, как она сидела на девушке.
Ладно, заправленный за пояс подол, из-под которого торчали мужские нанковые панталоны и сапоги наездника, это ещё можно было снести! Но узенькая фуфайка лифа была настолько мала девчонке, что оставалось только удивляться, как выдерживают швы. Неправдоподобно тоненькая талия переходила в такую высокую грудь, что шнуровка грозила вот-вот лопнуть. Безжалостно стиснутые полушария едва ли не выскакивали из платья, но девчонка небрежно накинув на грудь старый шерстяной платок, посчитала, что решила эту проблему.
Зато на голове у этого чучела сидела та самая аккуратная шляпка, в которой она появилась в поместье. Более нелепого обряженного создания ему не приходилось видеть даже в беднейших районах Лондона, но тут девушка безмятежно улыбнулась и у Мэтлока поневоле раздвинулись губы в ответ.
– Разве сэр Джордж не запретил вам ездить верхом?
– поинтересовался он.
Лиззи тяжело вздохнула. Она не ожидала увидеть графа, полагая, что тот по-прежнему сидит за столом с братом и Вудвортом. А ей и так было тяжело: девушка больше двух месяцев не навещала конюшню, и её амазонка с трудом сошлась на груди. И теперь она расстроено думала, что в бабушкином сундуке не осталось ничего подходящего, чтобы перешить в приемлемое платье. А матушка ни за что не выделит деньги хотя бы на клок ткани. И надо же, что её в таком виде застал граф! Ну, теперь он обо всем разболтает братцу или сэру Арчибальду, и бедную Лиззи точно: или сожрут, или лишат Дика Слая!