Чтение онлайн

— Да кем ты в совхозе работаешь? Кем?

— По специальности работаю, как и в полку. Теперь, правда, шоферить на спецмашине буду. Эх и машина! Все, можно сказать, сама выполняет. Нажал, запустил — и пошла чесать, как пулемет. Представляете?..

После спектакля мы долго бродили по ночной Москве, вспоминали наш минометный полк, товарищей, бои на Хингане. А на другой день, провожая Савчука на Казанском вокзале, я все же спросил:

— Ну, а прозвище у тебя в совхозе есть? В народе-то как тебя называют?

Савчук смущенно усмехнулся, развел руками и как-то виновато сказал:

— Пулеметчик Рокоссовского. И растрепал же кто-то!.. Да и народ у нас в совхозе дошлый. Ох и дошлый народ, ну, все одно как у нас в батарее — дознались же как-то!

Поезд тронулся, Савчук, чисто выбритый, в новом костюме и твердой фетровой шляпе, из окна махал мне рукой. А я стоял на перроне, смотрел ему вслед и виделся мне другой Савчук — перепачканный копотью, в прямо посаженной пилотке, за пулеметом, там, на Хингане.

— Пулеметчик Рокоссовского, — негромко повторил я и медленно пошел с вокзала.

В том послевоенном году Антонина Ивановна одиноко жила в своей маленькой узкой комнате. Большую часть ее занимали коричневый, кое-где облупившийся шкаф и покрытая атласным одеялом кровать. Атлас, правда, местами посекся, и там проглядывала серая вата. Над потертым плюшевым диванчиком висел холщовый коврик. Хозяйка на нем вышила мальчика верхом на палочке, котенка с лентой вокруг шеи и гриб-мухомор. Проход между шкафом и кроватью был столь узок, что Антонина Ивановна проносила там свою полноватую, но все еще стройную фигуру бочком.

Комната находилась в густо населенной квартире. Когда приносили счет за электричество и телефон, Антонина Ивановна больше других спорила, доказывая, что она не жжет электроплитки, что поклонников у нее нет и трепаться по телефону не с кем. Соседки знали — зарплаты Антонине Ивановне едва хватало, чтобы выкупить по карточкам продукты, уплатить за комнату, купить кое-какие мелочи, нитки для вышивания да изредка сходить в оперетту. И все же, сходясь на кухне, обзывали ее скрягой и копеечной душой. Кто-то вспоминал, что прежде она была совсем не такой, и удивлялись — как изменился человек!..

Возвращаясь с работы по пыльным, разморенным жарой улицам, Антонина Ивановна не покупала ни мороженого, ни даже газированной воды. А так хотелось! Но Антонина Ивановна крепилась.

По нескончаемо длинной лестнице она поднималась к себе на пятый этаж и тайком (делать это категорически запрещалось) включала электрическую плитку. Плитка накаливалась медленно, и картофель варился долго. Если в коридоре раздавались шаги, она торопливо прятала плитку с кастрюлей под кровать. Когда шаги затихали, Антонина Ивановна, прислушиваясь, доваривала обед.

Вечерами она забиралась на плюшевый диванчик и, накинув на плечи старую вязаную шаль, вышивала цветами и бабочками носовые платки, чинила кофточки или читала очень интересную и сильно потрепанную книгу «Тайны испанского двора».

Перед сном Антонина Ивановна заводила будильник и укладывалась в мягкую теплую постель. В матрасе тоненько звенела и замирала какая-то пружинка. Спала Антонина Ивановна беспокойно. Снился то встреченный на улице черноусый мужчина, который, как показалось, окинул ее долгим взглядом, то муж соседки Игорь Леонтьевич — блондин в полувоенном костюме, улыбавшийся ей особенно приветливо. Проснувшись, она долго лежала с открытыми глазами.

Темно и тихо было в квартире. Едва слышно журчал в коридоре электрический счетчик, да на кухне из водопроводного крана звучно падали в пустую раковину редкие капли.

Антонина Ивановна думала о том, когда же наконец кончится ее одиночество. Хотелось встретить и полюбить человека не очень еще старого и, конечно, вполне порядочного и неглупого. Только где его такого встретишь? Мужчины любят общество, а друзей у нее нет, и, кроме оперетты, и то раза два в году, она нигде не бывает. Подходит уже тридцать четвертый год, а встречи этой, может, так никогда и не будет. А как бы она заботилась о муже, если бы он появился! Она бы утюжила ему брюки, рубашки, а воротнички непременно крахмалила. По воскресеньям уезжала бы с мужем за город, в сосновый бор или к речке. А на праздники она пекла бы пироги, вешала чистые шторки, к ним приходили бы гости, как приходят к этой противной соседке Клавдии Тимофеевне… Да и в оперетту ходили бы часто!..

Однажды, возвращаясь с кошелкой для продуктов из магазина, Антонина Ивановна остановилась перед расклеенными на заборе объявлениями. За каждым из них приоткрывалась щелочка в совершенно чужую жизнь, и читать было интересно. Вот кто-то по случаю отъезда продает почти новый мраморный умывальник. Антонина Ивановна всегда обходилась и без мраморного умывальника. Но почему-то подумала: сколько же он может стоить, такой умывальник? Если не особенно большой, то вполне бы мог поместиться в ее комнате, и она бы одна спокойно умывалась, не занимая по утрам очередь в общей кухне.

Вот опытный педагог, знающий немецкий и французский языки, ищет почему-то работу с дошкольниками. Да знала бы она хоть один язык, разве такую бы искала работу? И нашла бы, будьте уверены, с иностранными-то языками!

А вот интеллигентный старик снимет комнату или угол… Старик? Если бы не старик… Хорошо бы средних лет…

Муж и жена ищут квартиру. Должно быть, приезжие издалека. Не то. Она уже хотела идти, но внимание привлек небольшой листок бумаги. На нем размашисто было написано: «Одинокому демобилизованному офицеру нужна комната или угол».

— Одинокому офицеру, — произнесла вслух Антонина Ивановна, еще раз перечитала объявление и записала адрес.

Жить лейтенанту запаса Сергею Ливанову было негде. Во время войны мать Ливанова умерла, и в комнату, где он жил до армии, вселилась какая-то незнакомая семья. Худой, с желтоватым лицом гражданин, одетый в лыжный костюм и штиблеты с заплатками, очевидно, глава семьи, сказал Ливанову, что выселяться ему решительно некуда, что у него тоже погиб на фронте сын, а сам он — инвалид труда. И если у приезжего безвыходное положение, то что же делать? Может быть, он переночует? Или оставит пока что чемоданы, тяжело ведь с ними таскаться, а здесь все будет в сохранности…