Чтение онлайн

— Я не ненавижу дом. Я просто хотел бы иметь место, которое было бы полностью нашим, а не там, где ты привыкла жить с Марком. Разве тебе не хочется вернуться в Бронкс, где вся твоя семья? Или, возможно, куда-то еще? Единственная хорошая вещь в том, чтобы делать карьеру в области финансов, так это то, что я точно знал, как инвестировать и сохранять деньги все эти годы. И теперь, когда я стал партнером, я имею возможность купить нам огромный дом в любом месте, в котором ты захочешь.

У меня действительно сегодня не было сил для этого разговора. Я могла понять его точку зрения, но нам с Беллой нравился наш дом. Я платила за него, так что все это было моим. Нам нравились соседи, и Белла любила свою школу. Я встала, чтобы выбросить остаток моего растаявшего мороженого в мусорный бак рядом с нашей скамейкой, и вернулась к Лукасу.

— У меня практически не осталось семьи в Бронксе, моя мама живет в Нью-Джерси. Вот почему я не видела никаких трудностей в покупке дома в Квинсе, где жил Марк.

— Обычно парень переезжает туда, где живет его девушка, не так ли? По крайней мере, это то, что буду делать я.

Я подняла голову и застонала. Он никогда не оставит эту тему в покое.

— Это потому, что ты ненормально хороший парень. Большинство ребят более эгоистичны.

— Ты только что назвала меня ненормальным? Потому что звучит так, будто ты это сделала, — Лукас бросил на меня косой взгляд с того места, где он все еще сидел на скамейке, заставляя меня смеяться.

— Нет, я сказала, что ты ненормальный, потому что очень хороший. Возможно, я назвала тебя ненормальным, потому что встретить действительно хорошего парня для меня очень странно. Хотя, с твоим видом кинозвезды и улыбкой, которая срывает трусики, я уверена, что для того, чтобы клеить женщин, тебе не приходится прилагать много усилий, что делает тебя немного плохишом.

Лукас подавился остатком своего мороженого и расхохотался.

— Срываю трусики? Ты только что сказала, что моя улыбка срывает трусики? — Лукас схватил меня за талию и посадил к себе на колени. Он провел рукой по моей юбке, и я вскрикнула.

— Что ты делаешь? — я пыталась вырваться из его объятий, но он сжал меня еще крепче.

— Просто хочу убедиться, что ты в трусиках, прежде чем вернешься на работу, — я попыталась убрать его руку, но она не сдвинулась с места. Было так классно просто смеяться, особенно после того, как провела всю неделю, боясь надвигающейся катастрофы.

— Рад, что ты мне сказала. Наверное, девушки по всему городу из-за меня расстались со своими трусиками.

Я смяла его пиджак своими кулаками и притянула к себе.

— Лучше не надо, — ответил Лукас, схватив меня за затылок и даря мне страстный поцелуй.

Я хихикнула и прижалась лбом к нему.

— Спасибо.

Лукас пожал плечами в ответ:

— Это то, ради чего я здесь. Угостить мороженым и заставить твои трусики падать. Теперь ты дала мне две хорошие идеи на будущее.

Я обняла его и уткнулась ему в шею.

Мне удалось найти свое счастье с Лукасом, и я больше не хочу чувствовать из-за этого вину. Я постоянно боялась того, что ждет нас впереди, но мы вместе и счастливы, а это главное.

Лукас

Прошло два месяца. Все это время мы метались между нашим домом и домом родителей Марка, но лучше не становилось. На самом деле, я был уверен, что все становилось только хуже, ведь спустя месяц после начала всего этого процесса комиссия, которая занимается опекой, заставила нас согласиться с тем, чтобы Белла проводила у родителей Марка каждые выходные. Робин всеми силами пыталась хоть как-то ускорить рассмотрение данного вопроса в суде, но пока все было тщетно. Белла радовалась, когда возвращалась домой в воскресенье вечером, но когда рабочая неделя близилась к концу, она становилась тихой и отстраненной. Когда в пятницу Марк приехал за Беллой, она, прежде чем уехать, посмотрела на нас таким печальным взглядом, от которого наши с Самантой сердца екнули.

Мы понимаем, что именно мать Марка была и остается тем человеком, который заботился о Белле, когда она находилась у них. Я мог бы гарантировать, что Марк так и остался полным мудаком, каким он был, и продолжал гулять всю ночь. Хоть я и уверен, что именно его мама заварила эту кашу, но все-таки Белла была в безопасности рядом со своей бабушкой. Такой же несчастной, как Сэм и я, но в безопасности.

Прошлая ночь была не просто несчастной. Она была чертовски ужасной.

— Шшш. Белла, пожалуйста. Не плачь, детка, — Сэм опустилась на колени, держа Беллу на руках и раскачиваясь с ней взад-вперед в попытке успокоить. Слезы текли по щекам Беллы, когда она прижалась к своей матери, цепляясь за нее изо всех сил. Я посмотрел в мокрые глаза моей девочки и понял, что это всего лишь вопрос времени, прежде чем она сломается.

Я присоединился к ним на полу, потирая спину Беллы, и обнял Сэм. Обе мои девочки были расстроены, и я понятия не имел, как поступить, чтобы улучшить ситуацию. Я посмотрел на Марка, которому просто было наплевать. Он прислонился к стене со скрещенными руками и закатывал глаза каждый раз, когда стоны Беллы становились громче. Заехать кулаком по его лицу ничем бы не помогло, но это заставило бы меня чувствовать себя немного лучше.

Я вспомнил, что Робин говорила нам о том, что необходимо быть любезными и готовыми к сотрудничеству. Если мне и будет действительно хорошо от того, что я набью рожу этому ублюдку, то, к сожалению, это только повредит нам в долгосрочной перспективе.

— Белла, давай. Хватит уже. Бабушка разозлится на меня, если мы опоздаем, — Марк вздохнул и покачал головой в сторону своей дочери.

Он потянул Беллу за руку, пытаясь оттащить ее от Сэм, но она не поддалась. Сэм попыталась разжать ее руки, что только заставило Беллу плакать сильнее.

— Бабочка, пойдем со мной. Я хочу поговорить с тобой.

Я оторвал ее от войны в перетягивание между родителями и отнес в свою комнату. Посадил на кровать и сел на пол перед ней.

— Поговори со мной, Бабочка. Расскажи, что произошло.

Лицо Беллы было красным и пятнистым, а глаза распухли. Она плакала, как и ее мать, а это разрывало мне сердце.

— Почему я не могу остаться с тобой и мамой? Вы больше не хотите, чтобы я была рядом с вами?

В Белле всего три с половиной фута роста, но она в минуту смогла заткнуть меня за пояс. Ее прения могли служить уроком для всех нас. Она им не принадлежала, она должна была быть здесь, с нами. Эта бедная маленькая девочка была в самой гуще борьбы и страдала из-за этого.