Чтение онлайн

– Гамма, прекрати неуместные рассуждения. Продолжай доклад.

– Слушаю, сэр. "Субару" остановился, водитель вышел. Водительница. Свободная голубая рубашка, белые обтягивающие джинсы, высокие коричневые сапоги, уйма индейских побрякушек. Захватил ее врасплох, без шума и возни. Отобрал заряженную девятимиллиметровую "беретту". Изъял удостоверение на имя Джоанны Чарльз Бекман, магистра медицины. Конец доклада. Распоряжения, сэр?

– Закуй в наручники, держи под непрерывным присмотром. С места не трогаться. Объекты, по-видимому, близятся; оставайся, где находишься, и затаись.

Невзирая на малую громкость и атмосферные разряды, трещавшие в динамике, я опознал голос. Альфой был Марион Рутерфорд, по кличке Танк. Я ощутил непроизвольное раздражение: хотелось бы услыхать иной голосок...

– Понято и учтено. Конец передачи, Альфа. Радиотелефон притих. Несколько секунд спустя Антония спросила:

– Что еще за Гамма, Альфа?

– Греческие буквы. Ими принято пользоваться при переговорах кодом. Альфа, бета, гамма, дельта, эпсилон - а дальше не помню.

– Мы, - неторопливо полюбопытствовала Антония, - отправимся выручать... магистра медицины?

Глубоко вздохнув, я пояснил:

– В нашей службе не заботятся об особах женского пола, не имеющих прямого касательства к заданию, мелочь пузатая! Учти, это полностью распространяется и на тебя. Джоанна сама сунула голову в петлю, пускай сама и выкарабкивается. Вас, голубушек, не приглашали совершать увеселительную прогулку в горах. Обе вы, по моему разумению - совершенный балласт... Чему ты смеешься, ослица?

– Замечательный человек!
– радостно выпалила мексиканка.

Ждала, наверное, что я ринусь разыгрывать странствующего рыцаря, возьмусь немедленно избавлять прекрасную даму от злодейских лап. Это Антонию весьма разочаровало бы - в точности, как устроенная покойным Хорхе Мединой послеубийственная истерика.

– Замечательный человек?
– фыркнул я.
– Я, к твоему сведению, сволочь девяносто шестой пробы и чистейшей воды! Иных в нашем агентстве не держат.

– Замечательная сволочь, - сказала Антония.
– Идем, отыщем какого-нибудь гринго и пристукнем.

Я пригнулся, прячась за большим валуном, и уставился на человека, сидевшего под засохшим деревом. Оставалось лишь гадать о количестве расставленных Танком Рутерфордом стражей. Этот был уже третьим. Четвертый приглядывал за Джоанной. Наверняка наличествовало еще столько же, если не больше.

– Теперь мой черед, - шепнула Антония. На маленьком лице отражался неподдельный азарт. Я не мог изобразить удовольствия при мысли, что девчонка отправится снимать часового. Здесь не учения для новичков проводились, а очень серьезная операция развернулась. Если пигалица сноровисто и успешно перестреляла ничего не подозревавших, безоружных водителей, это еще не значило, что сумеет совладать с обученным, вооруженным, владеющим приемами рукопашного боя агентом.

– Ладно, - процедил я сквозь зубы, инстинктивно догадываясь: коль скоро не разрешу - девушка все едино сорвется с цепи. Она уже видела сегодня пролитую кровь и жаждала пролить еще немного собственными руками.
– Только очень тихо.

– Не беспокойся...

Пять минут спустя караульный свинтил с термоса крышку, налил себе горячего кофе, запрокинул голову, осушая пластмассовый стаканчик. Раздался глухой хрустящий удар. Что-то увесистое и острое погрузилось во что-то сравнительно мягкое. Хотя, говоря по чести, я не столь изощрен в распознавании звуков. Просто увидел, как брошенный Антонией клинок блеснул в воздухе, и понял, какого свойства хруст услышу.

Человек выронил стаканчик, разинул рот, застонал - но почти неслышно. Лезвие пробило шею и горло. Рядом с часовым, точно из-под земли, возникла Антония...

Через пять минут я добрался до нее. Глаза девицины блестели, как у наевшегося тигра; казалось, дикая тварь склоняется над еще теплым телом своей добычи. Выражение лица было почти нечеловеческим. Или весьма человеческим - в зависимости от вашей точки зрения на людскую породу.

– Итак, amigo?
– спросила Антония ликующим шепотом.

– Миу Biеп, guapa, - вздохнул я. Антония хихикнула.

– Я тебе пока еще не guapa, - сказала она.
– Скажи, неплохо сработано, да?

– Умело сработано.

Вряд ли стоило говорить мексиканке, что метать ножи в нашем деле разрешается лишь при чрезвычайных обстоятельствах; что подобные цирковые трюки начисто возбраняются, когда операция требует полной тишины; что брошенным клинком часового убивают лишь голливудские кретины... Удалось - и ладно.

Антония поглядела на мертвеца:

– Послушай, а зачем, собственно, мы его кокнули?

– Теперь нужно обнаружить следующего по порядку снайпера, - прошептал я, вручая девушке второй радиотелефон.

– Снайпера?

– У мексиканца была штурмовая винтовка, у этого парня, как видишь, тоже "М-16", - ответил я.
– Любой разумный командир отрядит им на подмогу хотя бы одного бойца, вооруженного дальнобойным крупнокалиберным ружьем. Или малокалиберным, но имеющим достаточно большой радиус поражения. Здесь холмы, крошка. Судя по винтовке, изъятой возле Пьедрас-Неграс, нужно рассчитывать на еще один шестимиллиметровый ствол: разнокалиберное оружие не очень облегчает жизнь диверсионной группе. Здесь наверняка затаился еще один Вильгельм Телль, у которого оптический прицел имеется.

– Отдай его мне!

– Слушай, золотко, - ласково промолвил я, - ты и впрямь решила, будто сумеешь парой нежных ручек перебить всех высоких, сильных, бесстрашных гринго, связавшихся с генералом Мондрагоном? Тебя убьют, Антония - и кто поквитается с Мондрагоном? Уж во всяком случае, не я!

Это соображение немного остудило боевой пыл мексиканки.

– Они расставили западню, собираясь поймать старого раненого лиса, - продолжил я.
– И вдруг, прошу любить и жаловать, сталкиваются с волком... А, вот он, стрелок!