Чтение онлайн

Капитан раскурил трубку и стоял, широко расставив ноги. Трубка дымила так, что можно представить, будто начался пожар.

– Нет, не видел. С подводными археологами будем работать, вот и всё, что я знаю.

Табачный дым попал в глаз, Роман зажмурился и отвернулся.

– Ну и табачище, как ты куришь такую гадость! Археологи, говоришь? Тогда, наверное, наша рабочая глубина их не устроит. В мёртвую зону попрутся. Глубина – ого-го! С обычным аквалангом не полезешь! Там ребризер нужен.

Ребризеры, или изолирующие дыхательные аппараты помогали экономнее расходовать кислород в баллонах, благодаря этому можно очень долго находиться под водой, что позволяло опускаться на большие глубины. Достигалось это за счёт того, что выдыхаемый углекислый газ поглощался специальным химическим составом, обогащался кислородом и снова подавался на вдох. Но навигатора больше беспокоило, что в сероводородном слое мёртвой зоны его жабры будут плохими помощниками. Никакими.

Мёртвая зона в Чёрном море начиналась примерно с глубины сто пятьдесят метров. Это бескислородные сероводородные воды, где не было ничего живого. И археологов манило туда то, что, начиная с этой глубины все утонувшие корабли оставались законсервированными. Сотни лет пролежали они на дне Чёрного моря, в мёртвых водах, и не сгнили, ведь их не точили черви, не разлагали бактерии. Многие сложили головы, чтобы подержать в руках артефакты, которым давно уже пора исчезнуть.

Пришельцы умели приспособляться к новым условиям жизни, и те туда не лезли, ведь в мёртвой воде невозможна обычная органическая жизнь.

В любом случае там придётся работать без дельфина. Яшка, в отличие от своих собратьев-афалин, умел держаться под водой значительно дольше. Если дыхательные паузы обычных афалин составляли около пяти минут, а некоторые особи могли обходиться без воздуха до получаса, то Яшка на одном вдохе держался около часа. Но в бескислородную зону его брать не было смысла. На такой глубине от него не будет никакого толку, ни о какой работе не могло быть и речи.

Арсений стоял у штурвала, сдвинув фуражку на затылок, и внимательно следил за берегом. Корабль, чуть накренившись, делал поворот, гики и гафели обоих мачт поскрипывали, ловили парусами ветер. Вскоре крен выровнялся, и шхуна пошла в крутой бейдевинд вдоль изрезанного заливами и мелкими бухточкам берега.

Мимо пролетел лёгкий моторный корвет рабнадзора со скатанными парусами. Капитан помахал рукой, с корвета в ответ что-то прокричали.

– А завтра, не приветствовать нас будут, а палить по нам изо всех орудий. Фу, жабодав прибрежный!

Жабодавами моряки презрительно называли корабли типа «река-море», рабнадзоровские корветы.

– Этим дай волю, и сейчас нас расколошматят без причины, – произнёс Роман, продолжая следить за корветом. – Хорошо, что хоть законы ещё действуют. Был бы беспредел…

– При беспределе, ты бы разбогател, дурья твоя башка! Если бы тебя, конечно, не прикончили конкуренты. Но с конкурентами очень легко договориться – не лезьте друг к другу – вот и всё.

Серж выглянул из камбуза, откуда пахнуло кухонными ароматами, и объявил обед. День выдался напряжённый, и аппетит разыгрался у всех.

Пока не спеша обедали, кэп по очереди ставил за штурвал Егора и Ивана. За обедом обговорили текущие дела и обсудили новые задачи.

Вернувшись в бухту, «Медуза» причалила к пирсу. День подходил к концу, а нужно было сделать ещё много дел – подготовить корабль к работе, упаковать просушенные сети, вычистить трюм для приёма рыбы и хоть немного поспать.

Пока навигатор с дайверами искали кораллы, команда ловила рыбу. Если вдруг подходил корвет, то ничего противозаконного законники не находили. На других рыболовецко-дайверских суднах на случай, если водная полиция оказывалась поблизости, сразу включался оповещающий сигнал – зажигалась световая гирлянда, вшитая в сеть. Перед тем как всплывать на поверхность, следовало проверить сети – если мерцали огоньки, то надо переждать. С поверхности это свечение не разглядеть – крохотные светодиоды, вплетённые в сеть, светили неярко и были видны лишь под водой на расстоянии пяти метров. Но на «Медузе» обходились без иллюминации. Дельфин-телепат чуял опасность метров за сто, а то и больше. Сколько уже спасал всех от верной гибели, когда на «Медузу» высаживались представители рабнадзора.

Вернулась из города команда. Ребята знатно отдохнули, и теперь начались приготовления к работе. Управились довольно быстро, к полночи всё приготовили.

Ночью Роман поднялся к башне крепости Чембало, где под грудой камней спрятал дайверскую амуницию. Ночь была безлунной, лишь светили звезды, и он не боялся, что его кто-нибудь заметит. Закинул за спину баллоны, взял сумку с гидрокостюмом и ластами и стал аккуратно спускаться по едва заметной в темноте тропинке. В бухте поблёскивала вода, отражая яркие звёзды. Шхуна, едва заметная в ночи, разрезая волны, пересекала Балаклавскую бухту.

Роман спустился, бросил на камни сумку и снял баллоны со спины. Свистнул в ультразвуковой свисток, и спустя пять минут, весело фыркнув и пустив в тёмное небо струю воды, появился Яшка.

«Медуза» бросила якорь, матросы спустили шлюпку и она, еле слышно скрипя уключинами, подошла к берегу. Егор молча помог Ромке загрузить амуницию, и вёсла снова заработали.

Поднявшись на борт, навигатор сразу отметил громоздкие тюки, сваленные у полубака – слишком много вещей для простых дайверов. Однако смекнул, что археологи – не простые аквалангисты и искатели приключений, и на этом успокоился. Стоя на палубе, он поискал глазами дельфина, но в темноте того не было видно. Яшка объявился в голове, показав картинку: «Я рядом».

Света не зажигали, и знакомиться пришлось в темноте. Четверо приезжих археологов и проводник из местных. С пятым Роман встречался раньше, вместе работали, но в другой команде. И даже имя вдруг вспомнил – Гоша – хотя памятью на имена похвастаться не мог. Парни все крепкие, плечистые, и с первого взгляда их можно принять, скорее, за доковых грузчиков или за городских полицейских, чем за археологов. Последние Роману всегда представлялись такими тощими ботаниками в очках.

Команда (семь матросов и кок, вот и вся команда) без лишних слов наладила паруса, судно поймало попутный ветер и пошло в полный бакштаг.

Самые напряжённые и опасные часы – от загрузки дайверов до доставки на место. Если сейчас на борт нагрянет водная полиция, то всем каюк. То же самое можно сказать о двух часах возвращения. Хотя под утро всё-таки полегче – это рыбаки и разбойники привыкли по ночам не спать, а полицейские, так же, как и пожарники любили похрапеть, особенно в предутренние часы. Однако даже утром надо быть настороже. Вот когда дайверы уже в глубине, а рыболовная сеть заброшена в воду – можно легко отбрехаться, никто ничего не докажет.