Чтение онлайн

Вильгельм Завоеватель был незаурядный человек, искусный и храбрый воин, великий полководец, но завоевать английский трон ему помогли удача и везение.

Если бы хотя бы одно из ничтожных условий не было бы выполнено (в чем Розалин убедилась по собственному опыту), Вильгельм никогда бы не победил англичан, ибо их войско в несколько раз превосходило по численности армию норманнов. А Гарольд Годвинсон никогда бы не проиграл это сражение, если бы англичане по глупой случайности не расстроили свои ряды.

Розалин была счастлива, что все вернулось на свои места и что Вильгельм завоевал английский престол. Она была вдвойне счастлива, что стала свидетельницей его славной победы. Для нее это был единственно возможный вариант развития истории — иначе она бы никогда не вернулась в свое время.

Дэвид собрался отвезти Розалин в аэропорт — в этот день она должна была лететь домой, в Америку. Поскольку ее рейс был рано утром, они решили, что ей будет удобнее переночевать накануне у него дома в Лондоне.

Лидия специально прилетела из Франции, чтобы с ней попрощаться. В последний вечер они втроем пошли в маленький уютный паб, где подавали вкуснейший жареный картофель с рыбой — правда, лед клали в коктейли только по отдельному заказу.

Розалин никогда не могла понять склонности англичан к теплым напиткам, но никогда никого об этом не расспрашивала. Про себя она думала, что эта традиция сохранилась еще с тех далеких времен, когда предки сегодняшних англичан утоляли жажду теплым медом прямо из бочонка. Эта мысль ее позабавила, и она даже улыбнулась, что было для нее в зги дни большой редкостью.

Розалин долго колебалась, следует ли говорить Дэвиду о Торне. Может, и не стоило, поскольку Торна все равно больше нет с ней… и, наверное, никогда уже не будет. Просто ей самой хотелось облегчить свою душу. И кроме Гэйл, единственным человеком, которому она могла бы открыть свою тайну, был Дэвид.

Ее удерживало только опасение, что Дэвид ей не поверит и по-своему будет прав. Но что она могла поделать? Ей и самой с трудом верилось, что все это случилось с ней на самом деле.

Путешествия во времени, могущественная колдунья, проклятие, тысячелетний викинг, мифическая райская обитель, где время, по-видимому, навеки остановилось. Да, в это поверить сложно. И все же это было, было на самом деле! И она должна об этом рассказать.

Они с Дэвидом ехали рано утром по направлению к аэропорту, когда Розалин наконец собралась с духом и решила поведать своему брату о том, что с ней случилось. Она начала издалека, в надежде избавить таким образом своего слушателя от слишком сильных потрясений.

— Ты знаешь, Дэвид, я возвратила Проклятье Бладдринкера его настоящему владельцу, — заметила она небрежным тоном.

Он кинул на нее быстрый взгляд и спросил со спокойным любопытством в голосе:

— О чем ты говоришь, Роузи? Ты ведь так и не смогла приобрести этот меч, разве не помнишь?

Розалин не ожидала такого заявления. Но, может быть, он просто ее не понял?

— А ты что говоришь? — в свою очередь, спросила она его. — Ты же сам мне его подарил.

Он отрицательно покачал головой и уверенно произнес:

— Нет, я его тебе не дарил. Я тебе это только предложил, но ты так разозлилась на сэра Айзека Дирборна за то, что он отказался иметь с тобой дело, что просила меня забыть об этом. Меч все еще находится у Дирборна, и этому чудаку крупно повезет, если он вообще сможет его продать — клинок в ужасном состоянии.

— Да нет же, он отлично сохранился!

Дэвид уставился на нее в полном замешательстве:

— Роузи, что за бес в тебя вселился? Ты ведь ни разу не видела этот меч.

Она вздохнула. Возможно, он просто подзабыл эту историю и ей надо всего лишь освежить события в его памяти. А может, они говорят о разных мечах?

— Дэвид, послушай. Ты купил мне этот меч. Ты послал его мне по почте в Штаты, и я его получила. Ты помнишь, что я рассказывала тебе о своих снах? О том, как я встретила настоящего владельца меча? Так вот, это был совсем не сон. Меч действительно был проклят, и проклятие было связано с Торном Бладдринкером — хозяином меча. Я могла вызывать его, прикасаясь к его клинку, и я… я влюбилась в него.

Дэвид посмотрел на нее так, словно у нее вдруг вы-, росла вторая голова, затем осторожно промолвил:

— Роузи, тебе это приснилось.

— Но пойми же, Дэвид, это был не сон! Это было на самом деле!

— Хорошо, хорошо, но вспомни, что ты сама говорила мне не так давно, когда я вот так же пытался убедить тебя в том, что было на самом деле, — ты приняла мои слова за неуместную шутку.

— Дэвид, я никогда не стала бы шутить по такому поводу. Ты понимаешь или нет? Я люблю этого человека, и мне ужасно больно и горько, что я вынуждена была отослать его обратно, возвратив ему меч. Но я не могла поступить иначе — он никогда не был бы по-настоящему счастлив в моем времени. Он был человеком из другого мира — из древнего мира. А уж его профессия… Ему как воздух были необходимы войны и сражения.

— Роузи, прошу тебя, остановись на секунду и подумай. Раз у тебя не было меча, из-за которого все и началось (а я могу поклясться тебе в этом — я не стану тебя обманывать), то как могло произойти все то, о чем ты только что мне рассказала?

— Но…

— Подумай хорошенько, и ты увидишь, что я прав. Тебе просто все это приснилось. Ты была тяжело больна, у тебя был жар, ты бредила. В твоем состоянии сны стали казаться тебе явью, и поэтому ты решила, что все это и вправду с тобой случилось. Но это не так, поскольку ты ни разу не держала в руках меч. Как же ты могла с его помощью вызвать привидение или же отослать его обратно?

Значит, это сон? Но почему же тогда так ноет сердце? Как она могла запомнить мельчайшие подробности сна, в то время как болезнь полностью изгладилась из ее памяти? Но раз у нее никогда не было меча, то…

То она никогда в действительности не встречалась с Торном Бладдринкером, а уж тем более не могла в пего влюбиться. Его не было, как не было на самом деле и всего того, что ей приснилось.

Розалин все время думала об этом, сидя в самолете. Она готова была уже согласиться с Дэвидом, который советовал ей успокоиться и забыть странный сон. Но это было легче сказать, чем сделать: как она сможет забыть то, что казалось ей более реальным, чем вся ее теперешняя жизнь? Она может сколько угодно приказывать себе выкинуть все из памяти, но это ни к чему не приведет — сердце по-прежнему будет ныть от тоски.