Чтение онлайн

В Москву само собой, а в свейское государство давно следовало бы послать тайных послов. Пусть бы понял Карл-Густав, что не будет Русь с ним в дружбе и станет посягать на его земли, как и на польские.

Если с королем свейским надо вести разумную игру, то с крымским ханством куда проще. За талеры договориться можно. Ясыр и выкуп нужны. Хмель даст — за ним пойдут. Надо думать, не очень хочет хан Ислам-Гирей, чтоб Украина сильной и независимой была. Тогда навсегда будет заказана дорога к богатым русским землям. Но и могущество Речи Ислам-Гирею не по нутру.

В сердцах гетман Януш Радзивилл думал: пропади она пропадом, Украина и антихрист Хмель! Там нет земель радзивилловских. Пускай о ней пекутся пан Потоцкий и канцлер Речи Посполитой пан Ежи Осолинский…

Посланник папы Иннокентия X Леон Маркони привез приятную весть. Ватикан обещал прислать на нужды войны двести тысяч талеров. И папе Хмель стал костью в горле. Отправляя Леона Маркони, папа тряс лысой тяжелой головой и грозился, что силой заставит попов принять унию. Да, там, в Риме, на словах весьма храбры… До встречи с канцлером Ежи Осолинским нунциуш Маркони побывал у саксонского кюрфюста Фридриха. Тот клялся, что так же не терпит Хмеля, и позволил нанимать в его землях ландскнехтов. А нанимать придется. Уже не только около Гомеля, а и в лесах под Оршей, Меньском и Слуцком бродят харцизки целыми шайками, нападают на маентки и предают их огню…

Гремят хлопуши, и красные искры, словно огненный дождь, летят на землю.

От реки тянет прохладой, и гетман заметил, как слегка вздрогнули полные, круглые плечи пани Марии.

— Прошу гостей в замок, — предложил Януш Радзивилл.

По сверкающему паркету пани Мария-Луиза ступала, как по тонкому льду. И на паркете, словно в зеркале, отражалось ее роскошное платье из черного фалюндыша. Она села в глубокое кресло и положила красивые смуглые руки на подлокотники, обитые бордовым бархатом. В бриллиантовом ожерелье, в дорогих перстнях, отделанных сапфиром и жемчугом, в золотых браслетах переливались и горели искорками десятки свечей, которые были расставлены в серебряных канделябрах. С мрачных полотен, одетых в дорогие французские багеты, смотрели на нее сморщенные старики в широкополых шляпах с перьями, усатые рыцари в латах.

Канцлер Ежи Осолинский в голубом камзоле, искусно отороченном черной глянцевитой тафтой, замер у кресла. Манжеты камзола утопали в пене белоснежных кружев. Канцлер протянул руку к маленькому столику, отделанному слоновой костью, и поднял серебряный кубок. В кубке искрилась мальвазия.

Вслед за канцлером подняли кубки Януш Радзивилл, пастор Ольха, пан Лука Ельский.

— Hex жые Речь!

— За здоровье пани Марии!..

Поднимали кубки за папу Иннокентия X, за ясновельможного пана канцлера, за скорую и славную победу над Хмелем. Ступая на цыпочках, к гетману подошел адъютант.

— Срочная депеша, ваша мость.

Януш Радзивилл сморщился и повел седеющей бровью:

— Буду читать завтра…

От выпитой мальвазии у гетмана Радзивилла утром болела голова. Потирая тонкими пальцами виски, спросил у адъютанта:

— Откуда, говоришь, депеша?

— Из Полоцка.

— Что там?

— Капралу велено вам в руки, ваша мость.

В кабинете было душно, и Януш Радзивилл показал на окно. Адъютант распахнул створки. Гетман широко вдохнул утренний, еще колкий воздух. Он старался восстановить в памяти весь разговор с канцлером Ежи Осолинским. Канцлер, как и он, твердо убежден в том, что Русь не готова к войне с Речью Посполитой, но через год-два положение может измениться. И уже намеком: он, канцлер, будет не против, если Януш Радзивилл попытается вступить в тайный сговор с русским царем. Януш Радзивилл, словно прицеливаясь, прищурил глаз: о землях своих в Ливонии думает пан канцлер. Может быть, и решился на такой шаг гетман, если б знал, что государь московский согласится на тайный сговор. Нет, не согласится.

Недавно папский нунциуш Антоний Поссевин предлагал от имени папы объединение церквей с сохранением греческих обрядов, просил высылки из Москвы лютеранских пасторов и позволения прислать вместо них католических. Царь выставил для поцелуя руку. На том и кончился разговор…

Поджал губы Януш Радзивилл. Раздулись и побелели ноздри. Снова потер виски.

— Вечером чтоб капрал был здесь.

Когда день пошел на убыль, послали за гонцом-капралом. Польный гетман распечатал пакет, приставил к глазам окуляры. Прочитав, повернулся к гонцу лицом:

— Десять лет назад в Полоцке построили школу для науки детям христианским. Научили змеенышей! Нынче дети христианские бесчинствуют и попирают веру нашу!

Януш Радзивилл положил белые кулаки на колени, стрельнул злым глазом на капрала:

— Ну, говори!

В одно мгновение у капрала Жабицкого пересохло во рту.

— Бунтуют, ваша мость. Нападают на государственных мужей, убивают и укрываются в окольных селах. А холопы не только не выдают бунтарей, а вместе с ними в леса уходят.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — заметил сидевший в сторонке пастор.

Капрал Жабицкий осторожно покосился. В углу, в голубом кожаном кресле, увидал тучного, сутулого человека в глубоком бархатном плаще с оранжевым крестом на груди. Пастор сложил ладони, и губы его беззвучно зашевелились в молитве.

Да, напрасно думал его величество король Сигизмунд III, что сделает Полоцк опорным пунктом католической веры на восточных границах. Униаты возвели костелы, построили коллегиум. Но Полоцк стал не опорным пунктом, а пороховой бочкой. Пастор Ольха помнит тот день, когда чернь подняла руку на униатского архиепископа Иосафата Кунцевича. Тогда папа Урбан писал королю: «Да будет проклят тот, кто удержит меч свой от крови. Итак, державный король, ты не должен удержаться от огня и меча». Пастор Ольха машинально повторил вслух:

— Огнем и мечем…

— Рубить схизматов, ваша мость! Без пощады! — Капрал Жабицкий побагровел.

Януш Радзивилл окинул проницательным взглядом широкую грудь капрала:

— Вижу, пан капрал бывал в бою.

— Помнят московиты под Смоленском, — гонорливо ответил капрал и положил широкую ладонь на рукоять сабли.

Гетман Януш Радзивилл поднял звоночек. Вошел адъютант.

— Капралу Жабицкому дать пятьдесят рейтар и без промедления отправить под Пинск.

Капрал Жабицкий краем уха слыхал, что там, на Полесье, собирают квартяное войско. Поговаривают, объявились там казацкие хоругви Хмеля… Радостно забилось сердце: какое ему дают поручение!

Капрал вышел из кабинета гетмана, полный надежд и добрых предчувствий.

Через окно гетман смотрел, как широко шагал капрал по двору, и он заметался по комнате. Мысли путаные и обрывистые летели одна за одной… Канцлер ищет пути к русскому царю… Хочет, чтоб он, гетман, колею ложил… А в случае неудачи?.. Нет ли в этом тайного умысла?.. Сейм изберет королем Яна-Казимира… Отчизне нужна твердая рука. Будет ли Ян-Казимир той рукой?.. Как только утихнет бунт в крае, войско ударит по черкасам с севера… И он, гетман Радзивилл, поведет это войско!