Чтение онлайн

«Нет, не то, — решительно сказала Меламори, едва дослушав мой отчет. — Эта ваша зеленая вода действительно — сущие пустяки. Мне не дает заснуть совсем другое. У меня в голове все время вертится какой-то стишок, и я не могу понять, откуда он взялся. Никогда в жизни не слышала ничего подобного. И вообще, это не похоже на стихи, к которым я привыкла… Слушай: „Ты меня не догонишь, друг, как безумный в слезах примчишься, а меня ни здесь, ни вокруг“. Я вот хотела спросить, это не ты, случайно, придумал? Ты же сам говорил, что когда-то был поэтом».

Это был серьезный удар для моего рассудка. Сам не знаю, как я выстоял. Если уж леди Меламори Блимм начинает читать наизусть стихи Хуана Рамона Хименеса, чьи шансы подписать контракт с каким-нибудь издательским домом Ехо, мягко говоря, невелики… Честно говоря, падение неба на землю показалось бы мне куда менее неожиданным событием!

«Это не я придумал, — наконец сказал я. — Только не пугайся, леди, их придумал один из самых великих поэтов того мира, где я родился. Но если бы ты не прочитала мне эти строчки, я бы их вряд ли когда-нибудь вспомнил. Странно, как они могли тебе примерещиться? Говоришь, просто крутятся у тебя в голове?»

«Крутятся, — сокрушенно сообщила она. — И мне от этого здорово не по себе, если честно… Знаешь, я даже подумала, что это ты решил попрощаться со мной таким замысловатым способом, с тебя бы сталось».

«А я действительно хотел устроить тебе некое подобие прощальной сцены, — согласился я. — Но не потому, что внезапно решил, будто скоро умру, или исчезну, или просто больше никогда не пришлю тебе зов, — ничего в таком роде. Просто сегодня я занялся приведением своих дел в порядок — так уж сложилось. И вроде бы уже уладил все, что следовало. Но мне показалось, что я еще должен поговорить с тобой, сам не знаю, о чем. Наверное, просто сказать тебе, что мне нравится жить в Мире, в котором есть ты… И что мне ничего от тебя не нужно. У меня больше нет никаких планов на будущее, никаких тайных надежд, что когда-нибудь, через тысячу лет, ты все-таки вернешься, чтобы остаться рядом со мной, — ничего в таком роде. И все же…»

Тут я заткнулся, поскольку у меня никогда не было таланта произносить вдохновенные монологи. Меламори тоже молчала. Неудивительно, на ее месте я бы и сам растерялся. Пауза вышла мучительная, поэтому мне пришлось продолжить выступление.

«Хочешь услышать окончание примерещившегося тебе стихотворения?» — спросил я.

«Не хочу. Мне почему-то страшно, Макс».

«Тебе не должно быть страшно. Не происходит ничего такого, о чем следует тревожиться. Просто я честно стараюсь освободить твою жизнь от своего назойливого присутствия. Не так давно мне пришлось узнать, что я — Вершитель. Это опасная штука, Меламори. Все мои желания сбываются — рано или поздно, так или иначе. Махи Аинти, старый шериф Кеттари, давно говорил мне об этом, но в то время я еще не умел слушать и понимать. Тогда мне показалось, что это — просто его странная манера выражаться… Помнишь, когда-то ты возмущенно утверждала, что я тебя все время к чему-то принуждаю? Теперь я вынужден признать, что ты была совершенно права, хотя я, разумеется, не ведал, что творю».

«Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Безмолвная речь Меламори звучала так тихо, словно она говорила со мной откуда-то из другой Вселенной. — Наверное, я должна сказать тебе спасибо, но пока мне только грустно… Так чем же заканчивается это жуткое стихотворение? Давай уж, рассказывай. Как-нибудь переживу».

Я старался сделать свою Безмолвную речь нежной, насколько это вообще возможно, чтобы она не ранила храброе сердце леди Меламори. Уж не знаю, удалось ли мне совершить это чудо. Но думаю — вряд ли.

«Я так и знала, — отозвалась она. — Представь себе, Макс, я знала это с самого начала! Но как этот неизвестный поэт мог написать про нас с тобой? Это какая-нибудь таинственная магия твоего Мира, да?»

«Наверное, — согласился я. — Но что бы там ни сочиняли про нас всякие зловещие колдуны моей далекой родины, мы с тобой еще не раз поболтаем, правда?»

«Я пришлю тебе зов через несколько дней, не раньше, — сказала она. — Сегодня утром я собираюсь отправиться туда, где живут старые буривухи. Все местные герои, во главе с моим великим храбрецом Алотхо, были готовы потерять сознание, когда услышали, что я намерена нанести визит вежливости их пернатым божествам. Сэр Алотхо Аллирох весь вечер бегал по дворцу, громыхал своей знаменитой полусотней связок ключей от покоев Владыки Арвароха и никак не мог решить, что ему следует сделать: грохнуться на пол и вознести мне молитву или просто запереть меня в спальне… Но я твердо решила отправиться в путь. Если уж в свое время мне удалось подружиться с нашим ворчуном Курушем, вряд ли моя физиономия вызовет отвращение у его родственников, правда? Во всяком случае, я настояла на своем и утром отправляюсь в дорогу. Старые буривухи любят жить поближе к людям, так что до их поселения всего дня три-четыре пути. Я проведу там несколько дней, если они разрешат, а потом пришлю тебе зов и все расскажу, да?»

«Конечно», — я почувствовал, как мои губы непроизвольно расплываются в улыбку. Идея была как раз в духе нашей Меламори — простая, очаровательная и слегка безумная.

«Только будь осторожна, — предупредил я. — Если ты действительно подружишься с буривухами, эти смешные белобрысые великаны, твои новые земляки, объявят тебя божеством. Чего доброго, начнут приносить тебе жертвы, воздавать всяческие почести и слагать о тебе ужасные песни. Обычно такие вещи весьма утомительны — это тебе говорит несчастный Владыка Фангахра, совершенно замордованный несокрушимой любовью своих подданных. И мне еще повезло, я вижусь с ними всего несколько раз в год, хвала Магистрам!»

«Хорошо, что я с тобой поговорила, — с явным облегчением заключила Меламори. — Знаешь, этот жутковатый стишок больше не звучит в моей голове. Я даже понемногу начинаю забывать первую строчку — стоило только вывалить его на твою лохматую голову… Кстати, а она еще лохматая?»

«Можешь себе представить, да. Я до сих пор так и не выбрал времени подстричься».

Я почти видел, как она улыбается — насмешливо и чуть-чуть печально.

«Приятно слышать, что в Мире есть хоть что-то незыблемое. Тогда я пожелаю тебе хорошего дня и все-таки попробую немного поспать. Может быть, теперь у меня получится».

«Святое дело! Хорошей тебе ночи. И передавай привет арварохским буривухам — от Куруша и от меня заодно».

После нашего разговора с моего сердца упал последний камень, которого там, в общем-то, и не было. Разве что тень этого камня, невидимая и неосязаемая, как всякая тень в темноте.

Так что я мог отрывать свой зад от жесткого стула и отправляться в Дом у Моста. Самое время — до заката оставалось не больше часа.

— Закрой форточку, сэр Шурф. Этого парня сейчас унесет ветром! — насмешливо сказал Джуффин. — Ты бы хоть делал вид, что еще ходишь по земле, Макс, а то какая-нибудь сволочь настучит Магистру Нуфлину, будто мы тут вовсю предаемся Запретной магии. Использование служебного положения, и все такое… Мне же потом это расхлебывать!

Тем временем Лонли-Локли молча поднялся со стула, подошел к окну и закрыл форточку. Дескать, метафоры метафорами, но если уж сэр Джуффин велел закрыть окно, его действительно лучше закрыть.

Я не то чтобы рассмеялся, но тихонько хрюкнул по этому поводу, а Джуффин только головой покачал — не то изумленно, не то одобрительно.

— Ты и правда в хорошей форме, как никогда. — Шурф вернулся на свой стул и окинул меня внимательным, придирчивым взглядом. — Что ты сделал, Макс?

— Так, ничего особенного. Просто заплатил по всем счетам, скопившимся на столе и на сердце, в точности как перед Последним Днем года, — улыбнулся я. — Это оказалось довольно просто — вот что удивительно! Я даже подремать успел. Уснул, сидя на стуле в собственной гостиной, можете себе представить!