Чтение онлайн

Дьюк пристально смотрел на нее, как бы желая запомнить ее черты. Потом она поняла, что он смотрит сквозь нее, точно видя кого-то другого.

Он откинулся назад.

— Твоя мать рассказывала тебе когда-нибудь, как мы познакомились? — спросил он, и голос его был удивительно ласковым.

— Нет, — удивленно ответила Ники.

— Мы познакомились в Монако весенним днем, — как бы вызывая в памяти прошлое, сказал он.

Ники вспомнила рассказ Элл о знакомстве с X. Д. Хайлендом в этом сказочном княжестве. О том, как уплыла на его роскошной яхте, как они путешествовали по романтическим местам и наконец приплыли в Америку. Но она никогда не упоминала о Дьюке. Ники покачала головой.

— Мама никогда не рассказывала этого. Она говорила мне…

— Говорила, что она познакомилась с моим отцом, — закончил предложение Дьюк. — Она не упоминала о том, что именно я нашел ее тогда, когда она не знала, где пообедает в следующий раз, я привел ее на яхту, а X. Д. отнял ее у меня? Ники продолжала качать головой.

— Я и не ожидал этого от нее. Знаешь, что мне понравилось в ней больше всего? Гейбриэл была первой девушкой, с которой я познакомился, и она не знала, что я сын и наследник X. Д. Хайленда. Она казалась такой свежей, такой искренней… Я думал, мы станем друзьями. Думал, что она та, которая может изменить мою жизнь…

Когда Дьюк говорил, его лицо смягчилось. И в душе Ники появилось к нему какое-то теплое чувство. Может быть, ее растрогала нежность, когда он вспоминал о своей юности, или его признание о неизвестной ей прежде любви к ее матери…

Но внезапно его тон изменился, стал холодным и резким:

— Но это все оказалось не так. Нет, твоя мать использовала меня и бросила. Потому что X. Д. казался более выгодной сделкой. И именно поэтому между нами не может быть мира. Понимаешь теперь, Николетта Сандеман?

— Нет! — запротестовала Ники. Пораженная признанием Дьюка, она все же не могла отказаться от надежды на примирение. Ники чувствовала, что между ними стоят не только гнев и ненависть. Совершенно очевидно, что он сам был чуть ли не влюблен в Гейбриэл. Почему же он не ненавидит X. Д. за то, что тот украл ее? Почему это разочарование переросло в вендетту именно между ними?

— Дьюк, — сказала она, пытаясь перейти на более доверительный тон, — должно быть что-то, что связывает нас. Я говорю это не потому, что мне что-то нужно от вас, а чтобы положить конец враждебности. Если прошлое причиняет вам боль, то и мне тоже! Разве не достаточно, что я росла без отца? Что я потеряла мать?

— Этого недостаточно! — отозвался он. — Этого никогда не будет достаточно. Не важно, что ты говоришь или делаешь, — мы всегда будем смертельными врагами. Я обещаю тебе это. И помни об этом всю свою жизнь!

Ники выбежала из дома. Теперь она точно знала, что ее страх перед Дьюком не был плодом ее детского воображения. Она спешила прочь от главного дома, когда увидела всадника, который приближался к ней. Это был Бейб.

На его загорелом лице отразилось удовольствие, когда он грациозно спрыгнул с лошади.

— Ники, вот так сюрприз! Какой чудесный сюрприз! — Теплое приветствие Бейба было полной противоположностью холодной враждебности Дьюка. — Почему ты не предупредила, что придешь навестить меня?

— Я приходила к Дьюку, — ответила Ники, не в силах сдержать дрожь.

— К Дьюку? — повторил Бейб, и его голубые глаза расширились от изумления. — Ради бога, зачем?..

— Не спрашивай меня, Бейб, пожалуйста… Я должна выбраться отсюда. — Она направилась к своему «бьюику», но Бейб схватил ее за руку.

— Оставь машину, — сказал он, — я ее пригоню тебе позже.

— Нет! — Она попыталась вырваться. Но Бейб крепко держал ее.

— Послушай, ты сейчас расстроена. Я-то знаю, что такое сталкиваться с Дьюком. Но у меня есть лекарство, помогающее выкинуть его из головы. Я могу поделиться им с тобой…

Его оптимизм был заразителен. Ники позволила довести себя до гаража, где раньше размещалась коллекция автомобилей X. Д. Сейчас здесь были новые модели.

— Какую мы возьмем? — спросил Бейб, указывая на машины — серебристый «ламборгини», голубой «мазерати» и красный «феррари», который помнила Ники.

Она указала на «мазерати» с откидным верхом, и Бейб одобрительно улыбнулся, как бы желая сказать, что быстрая езда на свежем воздухе принесет им пользу. Через минуту они уже летели на бешеной скорости.

— Скажи мне, зачем ты приходила к Дьюку? — спросил Бейб.

— Я хотела предложить ему дружбу, потому что слышала, что он болен.

Бейб изумился:

— Никто не знает об этом.

— Ты хочешь сказать, никто из тех, кто не живет в доме, поправила она.

Бейб кивнул.

— Дьюк знает, что я не выдаю секретов. Что касается прессы, то считается, что Дьюк будет жить вечно. Как и «Хайленд Тобакко», — добавил он с улыбкой.

— А откуда Дьюк знает, что ты ничего не скажешь? — спросила Ники, которая пыталась понять странные отношения братьев.

— Потому что так нас воспитал X. Д., ответил Бейб. — Он учил нас, что когда дело касается «Хайленд Тобакко», у нас нет выбора, мы должны держаться все вместе.

Ники задумалась.

— Знаешь, — сказала она, — я не помню случай, чтобы X. Д. учил меня чему-нибудь. Элл говорила мне, что он такой, какой есть. Но я не верила. Я была убеждена, что он становился другим со своими настоящими детьми. Знала, что у вас есть все, чего нет у меня…

— Ты говоришь не о деньгах, Ники?

Она покачала головой.

— Я представляла, как чудесно вы живете одной семьей в большом доме на холме, как радуетесь все вместе. Бейб печально улыбнулся.

— Ты все представляешь неверно, Ники. То, о чем ты думала, было просто фантазией.

Ники верила ему. Она видела благосостояние и привилегии, которыми пользовались законные дети Хайленда, но не заметила настоящего счастья.

Они ехали до тех пор, пока не достигли побережья. На пристани стоял парусник с эмблемой семьи Хайлендов. Когда Бейб и Ники вышли из машины, пожилой человек в капитанской фуражке приветствовал их.