Чтение онлайн

Ники закрыла шкатулку, внесла ее в дом и положила на полку шкафа в своей спальне. Пусть постоит здесь, подумала Ники, пока она надумает, что делать с этими акциями. Она поставила на туалетный столик фотографию в серебряной рамке, чего не делала долгое время, потрогала ее так, как это делала Элл, пробуждая в себе воспоминания.

Взглянув в окно, Ники увидела знакомый автомобиль, подъезжающий к тому, что было когда-то лужайкой перед домом. Она сбежала вниз по лестнице и открыла дверь как раз в тот момент, когда Уилл вылезал из своего джипа.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос.

— Я живу здесь… По крайней мере иногда.

— Я не знал, что ты окажешься здесь, — сказал он с явным замешательством. Просто решил удостовериться, что с твоим домом все в порядке. — Он осмотрелся. — Похоже, Джим и Бо знают свое дело, так что, полагаю, мне можно уехать.

— Подожди, — сказала она, неожиданно сообразив, как грубо она себя вела и как великодушно поступил Уилл, что приехал.

Он остановился с каким-то странным выражением лица.

— Может быть, зайдешь? — спросила она. — Я почти ничего не могу предложить… Разве что чашку растворимого кофе?

Уилл следом за ней вошел в дом и присел к столу на кухне.

— Я хотела спросить тебя о твоей матери, — спросила Ники, наливая воду из бутыли в чайник и ставя его на плиту, чтобы вскипятить, — и о твоем доме… Я надеюсь, что разрушения не очень велики?

— Мама в порядке. Требуется что-нибудь побольше, чем сильный ветер и проливной дождь, чтобы напугать ее, — ответил он с хмурой улыбкой, — а дом слишком упрям, чтобы сдвинуться с места.

— Как и некоторые наши знакомые, — выпалила Ники раньше, чем успела спохватиться. — Извини, — сказала она, прикрыв рукой рот. Потом присела к столу напротив Уилла.

— Можешь не извиняться, — сказал он, широко улыбнувшись. — Я знаю кое-кого из их числа.

Ники пропустила эту реплику мимо ушей.

— Когда ты вернулся? — спросила она.

— Несколько дней назад. С меня хватит. Больше никаких туров, никаких месяцев в дороге.

— Как же так? — спросила Ники. Она понимала нелюбовь Уилла к долгим гастролям, его привязанность к своим корням и желание быть поближе к дому. Но она не понимала, как может он прервать карьеру, которая совсем недавно достигла своего пика. — А как относится твоя звукозаписывающая компания к этому решению?

Уилл пожал плечами, но Ники не слишком поверила этому жесту.

— Я сказал им, что буду записывать пластинки, пока кто-нибудь будет их покупать, но не собираюсь проводить всю свою жизнь в отелях и самолетах. Им это не понравилось. Они сказали, что, может быть, позже, а пока я должен поддерживать свой имидж.

— И тогда ты сказал, что если не будет по-твоему, то не будет вообще никак.

Уилл неуверенно усмехнулся.

— Ты что, подслушивала мои частные разговоры, Ники?

— Назови это удачной отгадкой, — сказала она с легкой улыбкой в уголках губ. Чайник на плите засвистел. Ники насыпала в кружки растворимого кофе, налила кипятку и подала кружку Уиллу. — Так на чем вы расстались? — спросила она.

Он снова пожал плечами.

— Решили подождать. Потом попытаемся найти выход.

Он встретился с ней взглядом.

Отпивая кофе, Ники думала, как будет жаль, если еще одно дарование из Виллоу Кросс не состоится. Как бы ни складывались их отношения с Уиллом, она любила его пение. Было бы не правильно, если бы его талант зачах, точно так же, как было бы не правильно, чтобы весь этот городок приходил в запустение и умирал.

— У тебя такой вид, словно ты пытаешься решить все мировые проблемы, — сказал Уилл.

Она покачала головой.

— Только не сейчас. Я думаю о Виллоу Кросс… Клонящемся к упадку… Мне делается дурно, когда я вижу, что здесь происходит. И не только из-за урагана, но и из-за всего прочего.

Уилл кивнул.

Понимаю, что ты имеешь в виду, и чувствую то же самое, Ники. Может быть, именно по этой причине я и не хочу снова уезжать.

— Уилл, — сказала Ники, у нес стала рождаться идея, — а что если ты будешь поддерживать свой имидж, никуда не уезжая? Если одновременно сможешь оказывать помощь здешним фермерам? Ты бы пошел на это?

— Ты не шутишь, Ники? Конечно, я согласен. Но как все это организовать?

— Мне еще самой не все ясно, но я думаю о фестивале. О чем-то грандиозном может быть, что-то вроде Вудстока для музыки «кантри» здесь, в Виллоу Кросс. Если мне удастся убедить «Ригал» покрыть расходы, дать хорошую рекламу, мы, возможно, сумеем получить согласие многих других певцов-кантристов. Некоторые компании звукозаписи наверняка заинтересуются возможностью выпустить альбом, заинтересуем мы и телевидение. Думаю, что сможем собрать кучу денег на продаже сувениров, маек и пластинок.

— Представляется интересным, — осторожно протянул Уилл, но блеск в его глазах не соответствовал тону голоса, — но не знаю, стоит ли мне связываться с «Ригал»…

— Не будь таким предубежденным! «Ригал» найдет деньги, чтобы финансировать такое мероприятие, если повести дело правильно. Подумай, Уилл, деньги, которые будут получены, могут помочь фермерам восстановить их дома. И их жизнь тоже. Скажи «да», и я представлю эту идею мистеру Рису еще до конца недели.

Уилл сказал «да».

Ники возвращалась самолетом в Атланту, полная ожиданий. Оказание помощи фермерам, присвоение имени «Ригал» фестивалю должно стать блистательным ходом в отношениях с общественностью. Особенно теперь, размышляла она, перелистывая лежавший на коленях «Уолл-стрит джорнэл». Спустя четыре года после иска Тройано к «Хайленд Тобакко» жюри присудило семье Мэри Тройано полмиллиона долларов. Это, конечно, никак нельзя было назвать сокрушительным поражением «Хайленд» — чуть больше карманных расходов. Но это был первый случай, когда суд удовлетворил подобный иск, когда несокрушимая оборона «табачной оси» была пробита.

Как следовало из журнальной статьи, юристы «Хайленд» намеревались немедленно подать апелляцию. «Позвольте мне внести полную ясность, заявил их главный юрисконсульт. — Мы будем сражаться и выиграем любое и каждое дело, направленное против нас. Никакого внесудебного соглашения не будет. Не будет выплачено никаких денег, чтобы избавиться от раздражающих судебных процессов».

Защита «Хайленд» заявила, что судья в процессе Тройано был предубежден. В доказательство они приводили его собственные слова, когда он отклонил попытку «Хайленд» прекратить дело. «Я верю, — сказал он тогда, — что имеется достаточно оснований полагать наличие заговора в табачной индустрии, обширного по своим масштабам, дьявольского по своим целям и опустошительного по своим результатам».