Чтение онлайн

Они рассмеялись. Нет, даже захохотали. И проходящий мимо человек недовольно посмотрел на двух хохочущих подростков. А другой прохожий сказал: —Очень рад, что вам весело, но нельзя так людей пугать. Захохотали за спиной будто черти— и пошёл дальше в недоумении качая головой.

Поздним вечером или ранней ночью. Тут уж каждый волен выбирать то время суток, какое ему больше нравиться. Ташка лежала на кровати покачивающейся на десятке гибких тросов приподнимавших её над полом в единственной комнате собственной жилой ячейки. Она давно хотела подобную кровать. Но когда заказала, практически до донышка выскребав свой счёт, оказалось, что кровать на тросах ей особенно и не нужна. Покачиваться на тросах из псевдо-мышечной ткани было забавно первые три дня, потом утомительно и наконец Ташке стало всё равно. Только немного обидно: зачем она выбрала этот модерн вместо того, чтобы заказать что-нибудь нормальное? Кстати по этой же причине, а именно из-за присутствия в Ташкиной квартире модерновой кровати, у неё до сих пор не было стола не говоря уже о голографическом проигрывателе. И не будет как минимум ещё несколько недель, пока счётчик её трат за месяц не перейдёт из области отрицательных значений в область положительных, точнее установится в соответствии со значением положенным для молодых, одиноких специалистов по научно-практической части без опыта работы и каких-либо существенных достижений.

Покачиваясь в модерновой кровати Ташка смотрела на потолок. Он был тёмен и лишь едва светящийся контур лица — не какого-то конкретного, скорее лица «вообще», без индивидуальных черт, смотрел на практикантку сверху вниз. Её друг любил такие вот, малопонятные окружающим, шутки.

Ворочаясь под тонким покрывалом Ташка пожаловалась: —Моё тело — тюрьма.

Лицо на потолке улыбнулось. Черты оставались едва видимыми, но губы разгорелись ярче и стали казаться огненным провалом в темноту или одной из огненных бабочек порхающих на улице и случайно залетевшей в Ташкину квартиру.

— Любое тело тюрьма для разума— ответил искусственный интеллект — Твоё, моё и так далее. Разум сам является тюрьмой для себя посадив в клетку из прошлого опыта, ошибок и неудач. Ты можешь называть тюрьмой, а можешь скелетом. Скелет ограничивает свободу, но без него всё свелось бы к аморфной массе и ничему более.

Ташка поморщилась: —Я не об этом. Хочу скорее стать взрослой.

— Ты и так взрослая.

— Нет! Моё тело — тело ребёнка. Окружающие видя его думают обо мне как о ребёнке. И когда все вокруг думают так, я и сама начинаю считать себя маленькой девочкой.

Город-интеллект заметил: —Сейчас ты говоришь как маленькая девочка.

Из под одеяла раздалось недовольное Ташкино фырканье.

— Скоро твоё тело войдёт в подростковый период— сказал Новосибирск — Гормональный дисбаланс повлечёт внезапные перепады настроения. Странные мысли, ещё более странные поступки. Тебе придётся крепко держать себя в руках пока перестройка не окончиться. Почему ты хочешь поторопить это время?

— Не знаю— Ташка накрылась одеялом с головой.

— Подумай немного. Анализируй своё поведение— учил Новосибирск: —Оно очевидно и лишь внутреннее неприятие ответа мешает тебе увидеть его. Это как раз те оковы, которые разум накладывает на себя сам.

В комнате воцарилось молчание. Новосибирск сказал: —Спокойной ночи. — Лицо на потолке неторопливо погасло. Последней исчезла улыбка.

Да-да, искусственные интеллекты тоже читают книги. В своё время Новосибирску потребовалось много усилий, чтобы разобраться о чём идёт речь в Кэрролловской Алисе. Понадобилось перелопатить множество исторической информации, просмотреть психологические труды изучить логику абсурда и пройти курс по английской литературе. Книга понравилась ему. Интеллекты любили решать сложные задачи.

У Виталия на данном жизненном этапе существовали три увлечения. Точнее четыре, но четвёртое стояло особняком от остальных.

Первое увлечение работа. Любой здоровый человек любит свою работу к, а если нет то меняет её. Виталий был здоров и потому любил работу и работать. Вторым увлечением являлось то, что он состоял в ГосБезе. Не в самом ГосБезе конечно, а в «дружинниках». Это было что-то вроде резерва кадров для комитета государственной безопасности. Дружинники ходили на дополнительные тренировки. Преподаватели из ГосБеза вколачивали в них модели поведения на случай если они окажутся среди заложников захваченных террористами или коллегами ГосБезовцев с той стороны кордона. Им рассказывали как надо поступать если узнаёшь о готовящимся террористическом акте, а милиция и контрразведка не успевают прибыть на место. Конечно подготовка дружинника не шла в сравнение с подготовкой террористов, многие из которых были киборгенизированы или являлись модиками — носителями генных комплексов улучшающих скорость, силу и ум. И в прямом столкновении дружинник без сомнения проигрывал. Но проводить точечные террористические акции против страны где практически каждый умеет обращаться с оружием и знает хотя бы основы рукопашного боя, а восемь процентов мирного населения состоят в организациях типа дружинников было весьма и весьма чревато.

Впрочем всё равно проводили. В те годы под ковром мировой политики шла напряжённая борьба. Иной раз приходилось шить прорехи на живую нитку делая вид будто ничего не произошло прикладывая все силы чтобы скрытая борьба не стала явной когда пути к отступлению больше не будет ни у правых, ни у виноватых.

Третье увлечение Виталя носило подчёркнуто мирный характер. Он был аромат-мастером. То есть человеком составляющим ароматы так, чтобы те превращались в произведения искусства. Успехи химической науки в области синтеза материалов с заданными свойствами породили новый вид искусства воздействующий на обоняние. Собственно Виталий ещё не заслужил звание мастера, а являлся подмастерьем получившим право свободно искать и творить до тех пор пока созданный им аромат не будет расценен советом аромат-мастеров как достойный мастерского звания. Пока этого не произошло, но Виталий не оставлял исканий.

Однажды в лаборатории произошёл следующий случай. Виталий тогда был на полтора года моложе себя сегодняшнего и на днях учитель, аромат-мастер Седин Илья Бабаевич, работавший скромным техником по починке сельскохозяйственной техники, сказал ему, что дальше Виталий может учиться только самостоятельно. Окрылённый словами мастера и друга, Виталий заявился в лабораторию с литровым флаконом жидкого концентрата нового аромата. Он работал над ароматом несколько недель, закончил ночью, буквально под утро и горел от нетерпения продемонстрировать плоды своего труда окружающим.

В то время в лаборатории было больше народу, а именно почти два десятка человек. Кроме того соседи по этажу, две другие лаборатории никуда не ещё не уехали. Было шумно, людно и весело.

— Внимание, товарищи— сказал Виталий будучи на полтора года младше чем сейчас: —У меня в руках новый аромат «стремление». Он вызывает в человеке желание мечтать и работать над осуществлением своей мечты. Дерзить, бороться, не складывать руки. Это новое слово в ароматическом искусстве. Позвольте отбросить ложную скромность, друзья.

Степанова Нина, похожая на налитое соком яблоко, программист с пятилетним стажем, воскликнула: —Сам-то проверял свой аромат, а мастер?

— А как же— бодро ответил Виталий: —На самом себе и тестировал.

— Открывайте молодой человек— предложил старик Мозин, прозванный стариком не за возраст, а скорее за дотошность и въедливость: —Меньше слов больше дела, как говориться.

Виталий попробовал открыть, но флакон выскользнул из рук, упал об пол и разбился вдребезги. Позже несостоявшийся аромат-мастер не раз ругал себя за то, что не обратил внимание на прочность синтезированного стекла удовлетворившись его красивым, голубоватым оттенком.