Натали
Шрифт:
– Она прибавляла в весе, потому что ждала ребенка… – заметила Саша.
Наталия едва сдержалась, чтобы не обозвать эту круглолицую девицу каким-нибудь соленым словцом.
– А где спит ее сын, Сережа?
– У себя в спальне…
– Покажи мне…
– Вы ведете себя очень странно…
– Ты давно работаешь в этом доме?
– Нет, мадам…
– Не зови меня мадам, меня зовут Наташа.
– Да, мадам… Ой, извините… Я работаю здесь всего два месяца, а до этого здесь работала…
– Пойдем, ты покажешь мне мальчика…
Она поднялась за Сашей на второй этаж, где располагались спальни, и замерла на пороге детской: при желтоватом свете ночника в маленькой чудесной кроватке спал светлоголовый розовощекий младенец. Его аккуратная головка с крохотным, сливочного цвета нежнейшим ушком лежала на кружевной подушке… Пожалуй, впервые в своей жизни Наталии захотелось прижать к своей груди такое вот хрупкое и теплое тельце…
– Как, вы говорите, его зовут?
– Серж.
Наталия осмотрелась. Возле кроватки стоял высокий небольшой столик для пеленания, на котором она заметила аппарат для сцеживания молока, бутылочки с остатками белой жидкости, баночку с присыпкой, коробку с ватой…
– Саша, я должна тебе сказать что-то для тебя неприятное… Скоро, возможно, уже через час или два, в этом доме появится полиция… Я не хотела бы сейчас тратить время на объяснения, но могу дать лишь совет: самое лучшее в твоем положении было бы уехать отсюда, и как можно скорее…
– Но почему? Что происходит, и почему я должна вам верить?..
– Запиши мой номер телефона и позвони утром… Спросишь Наталию Орехову. Если понадобится, мы можем с тобой встретиться в гостинице «Клеридж», это на Ели…
– Я знаю, это на Елисейских полях, я работала там горничной, мадам… – Губы у Саши дрожали, а руки нервно теребили голубую трикотажную кофточку. – Я чувствовала, что так и случится… Но как же я уеду отсюда в такой час?
– Я дам тебе денег на дорогу… Тебе есть где переночевать?
– Есть, мадам… Я живу с братом…
– Вот и поезжай к нему… Тебе столько хватит? – И Наталия протянула ей тысячефранковую купюру.
– О, это очень много…
– Тогда поезжай… – Она записала на листке номер телефона гостиничного номера в «Клеридже» и проследила из окна детской, как Саша, уже в курточке, бежит по дорожке к калитке…
«И как только эти девчонки оказываются в Париже?..»
Она понимала, что Анна уже скоро придет в себя, а потому ей надо было торопиться.
Женщина, которая жила в этом доме, могла находиться только на чердаке, куда вела узкая металлическая лестница.
Наталия еще не знала, кого она увидит на чердаке, но имя Изабель Гомариз, преследовавшее ее все эти дни, вызывало в ней чувство, похожее на ненависть…
Связка ключей, которые ей оставила Саша, оказалась как нельзя более кстати.
С бьющимся сердцем она поднималась по ступенькам наверх.
Три ступеньки, две, одна… Она остановилась перед массивной железной дверью и постучала в нее. Послышалась возня, затем прозвучал высокий женский голос… И конечно же, на французском…
– Я сейчас открою… – Она стала подбирать ключи к замкам (а их оказалось целых четыре!), пока не раздался последний щелчок и дверь не поддалась… Она была очень тяжелая, эта дверь…
Голубоватый свет заливал просторную, с низким потолком, мансарду. Возле кровати, прижимая руки к груди, стояла женщина. Длинные спутанные волосы ее тяжелой волной опускались до пояса. Лица ее было почти не видно…
Увидев Наталию, женщина словно уменьшилась в размере, она вся сжалась как в ожидании удара и закрыла лицо руками…
Потом она что-то залопотала, но Наталия, ничего не понимая, просто подошла к ней и как могла успокоила ее тем, что просто взяла ее руку в свою и подержала с минуту.
– Нам надо уходить… Сейчас я позвоню Катрин и спрошу ее, как у вас здесь вызываются такси и «скорая помощь»… И пока она будет ехать, мы с тобой уже успеем убраться отсюда… Вместе с твоим сыном…
Спустя час они втроем – Наталия, Изабель и маленький Серж – сидели в такси в квартале от дома Анны Беар и наблюдали, как из подъехавшей к этому же дому машины «скорой помощи» вышли люди в белых халатах… Теперь о здоровье Анны Беар позаботятся…
Они ехали по ночному Парижу, шел легкий снег, мягкие хлопья которого, едва достигая стекла, таяли, превращаясь в прозрачные нервные ручейки…
То, что мальчик, которого Анна выдает за своего сына, не ее ребенок, Наталия поняла сразу, как только Саша рассказала о Серже. А то, что Анна не захотела встретиться с Наталией, лишь подтвердило догадку о том, что она видит в своей русской подруге реальную угрозу разоблачения…
И еще. Будь у Анны все в порядке с мозгами, она бы нашла сотню способов скрыть от Наталии существование этого ребенка. Но все в этой ситуации дышало болезнью… И как оказалось, виной всему кокаин…
Но к Анне вели еще и другие нити: видения, связанные с ее покойным мужем Седриком, винный погреб, трупы…
Только в гостинице, при ярком свете, Наталии удалось рассмотреть Изабель. Прижав к себе крепко спящего ребенка, завернутого в толстый шерстяной плед, она шла, прихрамывая, за Наталией и озиралась по сторонам с видом человека, которого долгие месяцы держали в подземелье… Она щурилась от льющегося на нее яркого света, делавшего прозрачными ее и без того светлые глаза… Бледное круглое лицо, усыпанное веснушками или пигментными пятнами, делало ее еще более трогательной. Грязные и спутанные волосы медного цвета вызвали у администратора незамедлительную реакцию: увидев входящую в холл странную троицу, он принялся что-то оживленно говорить. На французском.