Чтение онлайн

Из горла вырвалась первая смешинка, а потом воображение нарисовало и прокрутило в голове небольшой диафильм, в котором карикатурно уменьшенный начальник с клыками саблезубого тигра вцепился в кончик моего носа и верещит шепеляво: - "Нефедова, не тряси головой, Нефедова, меня тошнит от качки!". После этого я согнулась пополам от хохота.

Александр Владиславович ожил. Он похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание, пощелкал пальцами и неловко улыбнулся, желая принять участие в веселье, но не имея такой возможности.

– Нефедова, - вампир устал ждать, когда приступ пройдет, - я смотрю ты вполне самодостаточный человек. Вопрос с повестки дня снят?

– Неет, - простонала я сквозь смех и слезы, - не снят. Прости, я просто над носом смеюсь, - я расслабила лицо и попыталась успокоиться.

– Он-то чем тебе не угодил?!
– Мазаринин недоуменно ощупал со всех сторон свой нос, не нашел в нем ничего предосудительно и вздернул вверх подбородок, фыркнув.

– Всем угодил, Александр, правда. Долго объяснять, - я сделала умильную рожицу и, преодолев отвращение к холоду, тронула вампира за плечо.
– Давай лучше вернемся к вопросу. Так каковы мотивы? И не надо про скуку трехсотлетнего старца мне заливать, - предостерегающе поднял вверх указательный палец.

– Где мои триста лет!
– закатил глаза Мазаринин.
– Хорошо. Только тебе скажу, - только я и просила, но мужчину сей факт волновал мало, - ты мне симпатична. Сколько ты меня работаешь, столько я на тебя смотрю. Думал пригласить, не пригласить, а думать я привык очень обстоятельно. За столько-то лет!

– Александр Владиславович, вам голову напекло?
– нахмурилась. Более смелые предположения относительно душевного здоровья разыгрывающего передо мной спектакль "дряхлого старца" я высказать не решилась. Сумасшедших ни в коем случае нельзя вслух называть больными. Они отрицать начинают, потом расстраиваются, а затем в буйство впадают.

– Мне?
– Мазиринин пощупал макушку.
– Нет. А что?

– Ваши слова достойны пера Шекспира, а фантазия Корнея Чуковского. Вы с ними знакомы не были?

– Не веришь, - поджал губы вампир.
– Почему? Разве не мог один человек понравится другому? Ты умная, ответственный работник, честная до одури, со своим мнением. Почему нет?
– мужчина нахмурился.

Почему? Да потому что слишком рьяно он меня убеждает в невозможных вещах. Назвал меня умной, а пытается скормить сказку предназначенную для ушей наивной особы, которая в двадцать три года ходит в розовой юбочке и носит белые гольфики.

– Отмазываешься?
– вампир был сама честность во плоти.
– Ну и ладно!

Задрав нос вверх, я отклеилась от липы и вышла на дорогу. Александр бесспорно интересный собеседник, однако его склонность к театральным эффектам, несколько утомила его единственного зрителя. Впрочем, он догнал меня через секунду и пристроился, насвистывая незнакомую мне мелодию.

Замечание про деньги было неуместным. Я сочла за лучшее промолчать, но начальника прогонять не стала. Местность незнакомая, люди дикие, поэтому элегантная охрана не помешает.

Бабульки у колодца проводили нас внимательным взглядом и громким шушуканьем с выразительными междометиями. Играющие в футбол детишки восхищенно ахнухнули, когда Мазаринин картинно одной рукой поймал летящий в него мяч. Мой спутник поклонился, сверкнул голливудской улыбкой и отработанным пасом отправил мяч назад, чем вызвал у юных футболистов восторженный визг. Толпа местных байкеров на древних мопедах, лузгающих на лавочке у Сельпо семечки, окинула нас профессиональным взглядом ночных громил, особенно задержавшись на карманах начальства, оттопыренных по причине небрежно распиханных по ним ключей от машины, документов на нее же, мобильника и кошелька. Вампир в долгу не остался. От его ответной любезности байкеры семечки с кожурой щелкать стали. Некоторые и вместе со своими пальцами!

Волей-неволей, а я компанией прониклась, но доверять не стала, ибо доверие материя очень тонкая и за несколько часов комедиантства и банальной благодарности за спасение жизни не складывается. Тут годы нужны. Дружба. Взаимопонимание...

Неожиданно по щеке мазнуло холодом. Я обошла Александра и посмотрела направо. В той стороне возвышалась старая полуразрушенная церковь из красного кирпича. В единственном куполе зияла дыра. На кресте птицы свили несколько гнезд. Железные двери распахнуты настежь. Сразу за церковью начиналось старое кладбище с неровными рядами могил. Даже на расстоянии полукилометра мне чудились среди них полупрозрачные фигуры.

Как нельзя кстати оказалась рука Мазаринина. Я вцепилась в нее изо всех сил и несмело потянула начальника в сторону церкви, уговаривая себя не боятся. Вспомнился старый анекдот. Идет человек в полночь мимо кладбища, видит человек на оградке сидит и сигарету мусолит. Спросил огонька. Прохожий человеком был добрым и дал прикурить, но помимо доброты он еще и весельчака слыл, поэтому возьми и поинтересуйся у курильщика не боится ли тот мертвых? А курильщик серьезно так заявил: а чего нас бояться? Не смешно? Вот и мне не очень. А идти надо.

– Страшно?
– спросил Александр.

– Щекотно!
– рявкнула я и крепче сжала руку Мазаринина.

– Не бойся.

– Ага, чего мертвых бояться? Что они сделать могут? Напугать и то, только людей, которые в них верят?
– у меня застучали зубы. Скоро корочкой льда покроюсь благодаря поддержке начальства.

– Здесь ты не права. Мертвые могут все то же самое, как живые. Например, влюбить в себя. Беглецы могут вместо себя в Ад отправить. Присосаться и жизнь тянуть. Тело занять, если душа слабая. Вообще на кладбище столько всего обитает, что мертвые это меньшее из зол, - поморщился вампир.
– Эй, Мария, ты чего столбом прикидываешься?

А я ничего не могла ответить - за кривой, ржавой и местами упавшей оградой церкви стоял поп и приветливо махал мне саваном, зажатой и призрачной руке... Клянусь, в этот момент я ощутила в себе задатки олимпийского спринтера!

Коридоры школы пустовали. Оно и правильно. Первое сентября хоть и топчется на пороге, но переступить его пока не решается. Довольно скоро шумная разноцветная стая детективы подростков при летит с югов и от бабушек и ворвется в классы и лаборатории, где сейчас хозяйничают гости столицы с мастерками в руках и шпаклевкой в ведерке, уничтожая фактически рабским трудом следы ученических зубов на граните науки.