Чтение онлайн

— Великие боги, как же это случилось? — пробормотал Святогор, спрятал лук и поскакал к князю. Тот, растолкав охрану, выехал навстречу.

— Как охота? — с преувеличенным спокойствием спросил Вышемир.

— Прости, померещилось что-то, — ответил ему Святогор. — Крикнул кто-то, что олень на опушке, и я даже увидел вроде. Наваждение какое-то.

— Я знаю, брат, — кивнул муромский князь. — Ты со ста шагов в лозу ивовую попадаешь. Хотел бы сразить, не промахнулся б. Посему забудь, тебе я верю. Так как охота?

— Семь зверей взяли, два волка ушли. Один в чаще, мыслю, затаился, один здесь, по наволоку сбежал.

— К седлам привяжите серых, да через деревни окрестные езжайте без торопливости. Пусть видят смерды, что не даром хлеб их едим. Что стаи голодной им более опасаться не надобно.

— Сделаю, княже, — кивнул Святогор и, потянув правый повод, поскакал к своим гридням.

Вышемир, немного выждав, оглянулся на свиту. Бояре подъехали ближе.

— Брат сказывает, наваждение у него здесь случилось, — негромко сообщил он. — Милюта, а ты что скажешь?

Один из дружинников, отличимый от остальных разве тем, что на поясе его вместо длинного меча висел короткий широкий нож, спешился, открыл чересседельную сумку, достал хвощевую свечу [1] , направился к тому месту, с которого княжич пускал стрелу, провел рукой над кончиком зеленой палочки. Свеча моментально пыхнула темно-красным огнем. Молодой волхв прошел по кругу. В одном месте огонь затрещал, заметался. Милюта свернул, сделал пару шагов к реке — но огонь уже успокоился. Волхв задул свечу, вернулся к правителю города:

— Вроде как и вправду признак чародейства имеется, княже, — кивнул молодой человек. — Но точнее сказать не могу. Все окрест затоптано. Однако мыслю я, княже, надобно тебе осторожность ныне проявить. Из чужих рук пищи и питья не принимать, свою поперва у волхвов от порчи отчитывать и человеку преданному на пробу давать.

— Зачем, коли брат правду сказывает?

— Святогор правду молвит, — согласился Милюта. — Однако же кто-то морок на него напускал. Стало быть, смерти твоей ищет. Коли сила мерзкая на тебя ополчилась, одним чародейством не остановится. Надо бы осторожность проявить, пока колдуна сего не отыщем.

— Без охоты меня оставить хочешь?

— Воля твоя, княже, — отступая, пожал плечами волхв. — Я твой слуга, а не советчик. Однако же, ты сам знаешь, сколь часто при скачке по бездорожью люди и лошади калечатся. Коли ямам и завалам еще и порчей подсобить, совсем сие недобро получится.

Милюта спрятал пользованную свечу в сумку и легко поднялся в седло.

— Все едино настроение испорчено, други, — решил Вышемир. — Пусть Святогор славой по деревням и весям тешится, да хранит его Даждьбог. У нас же хлопот иных в достатке. Возвращаемся в Муром!

Святогора случившаяся неприятность тоже изрядно выбила из лихости и веселья. И потому он повелел охотникам двигаться к дороге.

Впрочем, остальные воины если и заметили досадную оплошность княжича, то виду не подали и продолжали на своем пути прочесывать сосновый лес, с безрассудным ухарством бросаясь в погоню за любым существом, попавшимся на глаза и выдавшим себя беспорядочным бегством. Благодаря этому шумная ватага смогла, помимо беспокоивших пахарей волков, добыть еще с десяток зайцев, трех оленей и одного сохатого.

Добычу освежевали уже возле тракта, расположившись на ершистом, недавно скошенном лугу. Дабы не портить землю, костер гридни развели на мощенном голышами съезде к луговине. Крохотные заячьи тушки, густо обмазав накопанной у ближнего ручья глиной, дружинники кинули прямо в огонь, оленей повесили на вертел. Лося, разделав, обсыпали солью с перцем и сложили куски в кожаные мешки. Пока парное мясо готовилось — пустили по кругу походные бурдюки с густым хмельным медом. Дружинники хохотали и веселились, вспоминая день, полный приключений. Больше всего насмешек досталось бедолагам, искупавшимся в топкой торфянистой реке. Ополоснувшись в придорожном ручье, они избавились от вонючих коричневых разводов, но теперь грелись возле костра нагишом, дожидаясь, пока высохнет выполосканная одежда.

Впрочем, нашлось что припомнить и другим охотникам. Кто-то ухитрился упустить метнувшегося под ноги зайца, кто-то, увлекшись, налетел на низкую ветку и кувыркнулся из седла, кто-то в горячке погони со всего хода врезался в собственного товарища. Забавных приключений нашлось на долю каждого.

— А ты чего приуныл, княже? — подав Святогору бурдюк с медом, присел рядом с ним Избор. — Славная вышла охота. И погода не подвела, и стаю разорили, и добычу взяли хорошую.

Круглолицый кареглазый паренек по возрасту был моложе младшего княжича, однако же Радогост немало хвалил его за сообразительность и прилежание, почему старый князь и приставил ловкого волховчонка к своему сыну. Ровесникам, известное дело, найти общий язык завсегда проще. Упрямством глупым отроки друг пред другом не выделываются, заботы общие понимают. С делом же своим — от порчи и сглаза княжича беречь — ученик не хуже мудреца опытного справится. Мудрец надобен беды тяжкие отводить, колдовство сложное и могучее разрушать. Супротив мелких напастей великая сила ни к чему.

— Разве это охота, Избор? — пожал плечами княжич. — Вот о прошлом годе, помнишь, одной облавой полста оленей взяли! Да еще и двух медведей на рогатины. То была охота так охота. Это же баловство пустое. Токмо голодным не остаться.

— Нечто и вправду из-за охоты расстраиваешься? — не поверил юный волхв.

— Из-за нее… — Святогор выдернул пробку бурдюка, жадно прильнул к горлышку. Избор терпеливо ждал. И дождался: княжич опустил кожаную флягу, тихо пожаловался: — Пока отец жив оставался, братьями были. А ныне ровно русалка холодная между нами прошла. Как стена появилась. Брат он мне. И князь. Честен я с ним. Он же мне, чую, не верит. Опасается. Ровно на тигра ручного смотрит. Который вроде как ласков, однако же руку в любой миг отхватить может. Посему и держится, ровно со зверем, настороже.

— Ты же знаешь, Святогор, как часто в землях подлунных ради звания княжеского брат на брата с мечом идет, зельем травит, чары жуткие насылает, — присел рядом юный волхв. — Ты молод, но славы ратной на тебе куда как больше, нежели на брате старшем. И дружина тебя больше любит, и ворог тебя больше страшится. Как же не опасаться Вышемиру, что с такой славой народ тебя на столе муромском предпочтет?

— Не нужен мне стол ценою жизни братской!

— Я про то знаю, Святогор, ты знаешь, он знает. Но сколь часто ради власти земной брат на брата мечом идет, не счесть…