Чтение онлайн

— Так-то да, доля немалая, — кивнул Савка. — Должен согласиться, но и от моей доли чего-то возьмем, так по правде будет, — веско произнес он и глянул на меня.

Не много еще обсудив, мы направились в земскую избу, что располагалась в нижнем посаде, близ Никольской церкви.

Глава 22

Пока шли до земской избы, я расспросил Савку об этом самом Козьме.

Козьма прибыл из другого города, где его семья занималась соляными промыслами, которые нынче за его старшими братьями. Сам же Сухорук со временем стал говядарем, скупал скот по деревням и у богатых землевладельцев, а после и пригонял в город. Где его разделывали, и он торговал мясом и шкурами, часть скота он разводил, так еще и рыбой занялся, в общем, весьма шустрый малый. Смелый и храбрый он, по словам Савки, так как гнать скот из разных земель весьма непростое дело, ведь в дороге всякое может случиться. Со временем он весьма крепко обосновался в Нижнем Новгороде и даже женился, его тестем стал Голубев, тоже весьма непростой человек. Богатый торговец, который и продвинул Козьму на должность земского старосты.

Должность же это была весьма непростая, Сухорук должен быть решать часто возникающие споры между торговыми людьми, а также собирать местные «налоги». Если же недоимок было много, то он должен был погасить их за счет своего имущество, так что Козьма в этом деле был весьма строг. Никто же не хочет из-за жадного дурака рисковать своим имуществом.

Подходящего я компаньона выбрал, явно не прогадал.

Возле избы хватало разномастного народа, кто-то шел к меняле, что менял ефимки, кто-то — к писцам и дьякам.

«Административное управление во всей красе», — оглядываясь, подумал я.

Савка же явно знал, куда идти, и целенаправленно двигался к длинному дому, у которого были распахнуты все окна.

— А он точно здесь? — поинтересовался я у купца.

— Да кто ж его знает, — протянул Савка, пожав плечами.

Пройдя в избу, мы сразу попали в зал, где стояло четыре стола, за которыми разместились то ли писцы толи подьячие. Кто-то беседовал с людьми, а кто-то скрипел гусиными перьями, с высунутым от усердия языком.

В соседней небольшой комнате расположилось два стола, за которым сидели люди уже в более богатых кафтанах, возле одного из них стояла лавка, на которой сидел дородный человек и о чем-то, беседовал на повышенных тонах со своим визави.

«Видимо, здесь сидят люди повыше рангом, чем в предыдущей», — глядя на них, подумал я.

Наш путь лежал дальше, в следующую комнату, я же заметил, что дверей здесь не было, только на входе была массивная дверь, обитая железом.

Не успели мы зайти в следующую комнату, как оттуда вынесло мужика, одетого в неплохой кафтан.

Его лицо было все раскрасневшееся, и он что-то недовольно бурчал себе под нос, но достаточно тихо, чтобы его никто не расслышал. Да еще и оглядывался со злостью.

Пронесся он мимо нас, будто за ним гнались.

Савка же лишь хмыкнул, глянув на это зрелище, и смело шагнул вперед.

В комнате расположился весьма большой стол, на котором лежало несколько книг стопками и одна большая раскрытая. За столом же расположился его хозяин.

Одетый в кафтан и из дорогой ткани, да еще и красного цвета, на нас он смотрел из-под кустистых бровей.

На вид он был явно старше тридцати, я бы даже сказал, ближе к сорока. Массивный и открытый лоб с небольшими залысинами. С шикарной бородой пшеничного цвета и такими же волосами. Глаза же были ярко-зеленого цвета, выделялись на его худом и бледноватом лице. Руки у него и вправду были сухие, обветренные и белые, видать, отсюда и прозвище Сухорук.

На его лице застыла ехидная улыбка.

Возле стен стояли скамьи, видать, здесь он дела спорные и рассматривает или прям на месте.

— Здрав будь, Козьма, — первым поздоровался, Савка и стянул с себя шапку.

Козьма сперва нахмурился, после его лицо разгладилось, будто он вспомнил пришедшего.

— И ты будь здрав, Савка, слышал, у тебя дела на лад пошли. Долги все раздал да товаром торгуешь, которого у прочих и нет, — произнес Козьма и мельком пробежался по мне взглядом.

Я же тоже стянул шапку и просто замер как истукан. Хотя хотелось усесться на ближайшую скамью и вытянуть ноги.

— Так я по-другому дельцу то, — хмыкнул Савка.

— Ну-ка, ну-ка, — с интересом произнес Козьма. — Нынче ко мне только спорят да ругаться ходют, — хмыкнул он.

— Вот, Козьма, познакомься — это Андрейка Белев, — представил меня Савка.

— Андрейка Белев, — повторил Козьма мое имя и задумался на десяток секунд. — Нет, не знаю таких, даже не слышал. Из какого же ты города Андрейка?

— Я из служилых, а не из купцов, от того и не слышали поди. Сам из Гороховца как и батюшка мой. Он там сотником был, дед же мой в Белгороде в сотниках ходил. А прадед мой Петр Волынский даже воеводствовал, — представился я полностью.

— О как, — хмыкнул Козьма. — Мне еще больше любопытно стало, что же вас привело ко мне. Погоди, а не ты ли аглицкому гостю торговому перстенек продал?

— Я, было дело, — признался я, и на мои слова Козьма не одобрительно покачал головой.

— Пришли мы к тебе по делу торговому. Это я Савке стекло привожу, сам его в ином городе скупаю, у знакомых батюшки своего.

— Ишь ты, — хмыкнул Козьма и дернул головой. — Так это ты Савку надоумил, мне стеклянные бусы подарить?

— Вместе, Савка весьма умен и хваток, — ответил я, и Козьма покивал головой.

— Так дело то у вас какое? Я все в толк не могу взять, — с любопытством спросил он.

— А дело у нас простое, — я сделал шаг к стене и уселся на скамью, а следом и Савка за мной. — Долю хотим тебе Козьма предложить в этой торговле. Я поставляю товар, Савка продает, а ты нам помогаешь, чтобы всякие доброходы в городе к нам не лезли. Слухи лживые не пускали, да и вели себя мирно.

— И какова же доля? — вполне серьезно спросил Козьма.

— Не малая, десятина. Коли ко мне полезут, я справлюсь. А вот Савка может и не сдюжит, да и я в городе человек новый, мало ли кому что в голову взбрело.