Чтение онлайн

* * *

В начале тридцать шестого года был арестован директор завода, где работал Дружинин. После его

ареста было официально объявлено, что он являлся участником "террористического троцкистско-

зиновьевского объединенного центра". За годы работы на заводе Дружинин хорошо узнал этого

человека, члена партии с дореволюционным стажем, бывшего пугиловца, глубоко его уважал и верил

ему. Через несколько дней после ареста директора, Дружинина вызвали в наркомат и нарком

предложил ему пост директора. Дружинин заявил, что не верит в принадлежность бывшего директора

к "Объединенному центру" и считает его честным человеком и преданным партии большевиком:

— Это чья-то роковая ошибка или клевета, уверен — он скоро будет на свободе, — сказал он

наркому.

Нарком помолчал, потом хмуро произнес:

— Я тоже ему верил, но... ты ведь знаешь, как они... научились маскироваться... Выбрось свои

сомнения, в таких делах нельзя давать волю чувствам. Органы знают, что делают. Принимай завод!

Стране нужны снаряды, а не разговоры в пользу бедных... — он поднялся с кресла и протянул

Дружинину руку: — Завтра получишь приказ по наркомату. Желаю успеха! — Нарком не знал, что

через полгода его постигнет та же участь...

* * *

В августе тридцать шестого Дружининых потрясла еще одна трагическая весть — были

арестованы супруги Нодели.

...Это произошло поздно ночью. Услышав звонок в прихожей, Роза Марковна Нодель проснулась,

взглянула на будильник, удивленно пожала плечами, накинула на себя халат и пошла открывать дверь.

В прихожую вошли трое военных, за ними неуверенно топтались испуганные управдом и две соседки

по квартире. Роза Марковна изумленно подняла брови: — Вам кого?! В чем дело, товарищи?! —

Военный с двумя шпалами в петлицах гимнастерки, не отвечая, вошел в комнату, за ним вошли два

лейтенанта. Управдом и соседки не решаясь войти, остались в прихожей.

— Понятые, войдите! — приказал майор. — Вы гражданка Нодель? — обратился он к Розе

Марковне.

— Я! — громко ответила она, — но в чем, собственно, дело?

— А где Ваш супруг? — опять не отвечая на ее вопрос спросил майор.

— Я здесь! — громко, как в строю, крикнул Нодель. — Я здесь! — повторил он также громко. Но

мне непонятно, почему Вы здесь?

Майор молча предъявил ему и Розе Марковне ордера на обыск и арест. Нодели по очереди

прочитали ордера, растерянно поглядели друг на друга. Исаак Миронович сел на стул и, обхватив

голову руками, стал что-то шептать сам себе. Роза Марковна взорвалась:

— Это безобразие и беззаконие! Вы не имеет никаких оснований это делать! Я буду жаловаться

самому Ягоде! Вы слышите? Самому Вашему наркому! Вы меня слышите?!

— Это Ваше дело, — равнодушно произнес майор и приказал приступить к обыску.

Роза Марковна, прижав руку к сердцу, опустилась на стул рядом с мужем. В дверях смежной

комнаты стоял полуодетый, бледный, с горящими глазами Робеспьер. Обыск производили оба

лейтенанта. Они вытаскивали из комода и шкафа вещи и, осмотрев их, бросали на пол. Потом

перешли к книгам. Когда один из них бросил на пол очередную книгу, на обложке которой Роза

Марковна увидела слова "Н.Ильин", она гневно воскликнула; — Как Вы смеете так варварски

обращаться с книгой Ленина! Немедленно поднимите! — Лейтенант бросил взгляд на книгу, потом на

Розу Марковну и молча продолжил свое дело. — Вы ведете себя, как царские жандармы! —

задыхаясь, крикнула она. Исаак Миронович сжал рукой ее кисть, прошептал:

— Не надо, Роза... это бесполезно... — Она отдернула руку, закрыла ладонями лицо и зарыдала.

Обыск продолжался несколько часов. Когда Ноделей уводили, майор спросил:

— Вашего сына отвезти в детский приемник или есть опекуны?

— Какой еще приемник! — крикнули они почти в один голос. — Мы завтра же будем дома! —

твердо сказала Роза Марковна, нервно застегивая пальто на все пуговицы.

— У нас, в конце концов, советская власть, а не... царский режим. Никаких приемников! Наш сын

останется дома и будет ждать своих родителей. Ему недолго придется ждать!

Из прихожей, где все еще стояли растерянные понятые, вышла пожилая соседка и, задыхаясь от

волнения, проговорила:

— Пожалуйста, товарищ начальник, не надо... Робика увозить. Он останется ... пока ... у меня.

Он ... хороший и воспитанный мальчик.

Майор строго взглянул на нее и вынул блокнот:

— Ваша фамилия?

— А зачем... моя фамилия? — испуганно спросила женщина. — Я — Прохорова, меня здесь все

знают.

— Для протокола, — не глядя на нее, сказал майор и записал фамилию.

К соседке бросилась Роза Марковна, схватила ее за руки:

— Спасибо, родная Варя! Извините меня за все прошлое. Я была неправа... Поберегите Робика!

Мы скоро вернемся. Мы очень скоро вернемся. Уверяю Вас! У меня здесь есть какие-то деньги,

возьмите, — протянула она женщине маленькое портмоне, — третье все. Вы — истинный и добрый

друг!

Майор перехватил портмоне, внимательно осмотрел его, пересчитал деньги и только тогда передал

женщине. В эту минуту к родителям подбежал Робеспьер. Он стал по очереди обнимать их и со

слезами на глазах, глотая от волнения слова, говорил:

— Я знаю... Вы скоро вернетесь... обязательно... я... буду ждать... Я напишу самому товарище