Чтение онлайн

— Почему это? — возмутился я.

— Не знаю, — она пожала плечом — я ведь уже говорила, что ты мне кажешься уязвимым, и что тебя легко обидеть.

— И за такого нытика ты собралась замуж?

— И не передумаю, — засмеялась она, — не надейся!

После обеда мой час настал. Я отправился к графине Гринцинии Гальма.

Ветер стих, но всё равно было очень холодно. Я дошел до особняка, порядком отморозив свое беззащитное отныне лицо. Возле парадного подъезда стояли кареты, в доме чувствовалась суета. Я, конечно, волновался, но волнение мое было приятным и радостным. Впрочем, не долго.

Привратник меня не впустил. Я понял, что он не узнал меня без бороды и усов и терпеливо объяснил ему, что я тот самый вчерашний гость, и что графиня ждет меня.

— Сожалею, — ответил он торжественно, — но графиня не сможет принять вас.

— Как это не сможет? — неприятно удивился я, — почему?

— Госпожа графиня умерла.

Никогда в жизни я не слышал столь убийственной для меня фразы. «Госпожа графиня умерла!» Я тупо смотрел на привратника, не в силах понять, что происходит.

— Как умерла? Еще вчера в полночь мы с ней разговаривали!

— Через час, как вы ушли.

Еще минут пять мы говорили об одном и том же, я повторял, что такого не может быть, а он твердил свое. Его терпению можно было удивиться. Потом я наконец опомнился и захотел узнать подробности, но подробностей он не знал или не хотел говорить кому попало. Тогда я попросил позвать Лориан.

Дверь захлопнулась у меня перед носом, минут через десять, когда я уже перестал надеяться и окончательно околел, ко мне вышла заплаканная горничная и завела меня в прихожую. Оттуда мы на цыпочках прошли в какой-то закуток для слуг и сели на скамью.

— Я знаю, что ты мой брат, — сказала она всхлипнув, — я тебя ждала…

— Графиня тебе всё рассказала?

— Да. Когда поняла, что умирает.

— А как она это поняла?

— Силы стали уходить из нее как песок сквозь сито. Бедная мама!

Лориан опять всхлипнула и уткнула носик в батистовый платок.

— Что она тебе говорила? — спросил я, чувствуя смутную тревогу, смерть графини слишком напоминала смерь сестры Джоло.

— Почти ничего. Ей было очень плохо. Она велела мне взять деньги и уехать отсюда немедленно. Она настаивала, но не могла же я ее бросить в таком состоянии!

— Тебе надо было уехать, — сказал я мрачно, — ты красива, а тут, как я понимаю, на красивых женщин мор!

— Тише! — она испуганно подняла на меня заплаканные глаза, — у нас слишком много гостей…

— Ты подозреваешь кого-нибудь?

— Упаси бог! Матушку никто не убивал, она была одна, просто…

— Что просто?

— Просто она знала, что умрет.

— Почему ты так думаешь?

— Она сказала мне: «Я все-таки не успела». Понимаешь?

— Да. Я понимаю, почему она так спешила сделать меня наследником. У нее не было опасной болезни?

— Нет. Матушка никогда ни на что не жаловалась.

— Значит, ее убили.

— Тише, умоляю тебя!

Мы оба надолго замолчали. Вокруг была тишина, скорбная и тревожная. Я снова столкнулся лицом к лицу с внезапной смертью, и в этот раз, надо признать, она посмеялась надо мной изощренно!

— Давай поделим деньги пополам, — предложила Лориан чуть слышно, — ты же не посторонний.

Речь, видимо, шла о кошельке, от которого я вчера широким жестом отказался.

— Бери всё, — сказал я твердо, — и немедленно уезжай отсюда. Ты и сама знаешь, что тебе опасно тут оставаться.

— Но завтра похороны. Должна же я проводить ее в последний путь!

— Нет!

Не знаю, почему Эска считала меня беззащитным, но на Лориан я нагнал ужаса одним только словом. Слезы ее высохли, она кивнула и поспешно пошла собирать вещи. Я смотрел ей вслед и думал, что, наверно, никогда ее больше не увижу. А жаль…

Обратно я шел, мороза уже не чувствуя. Камни моих воздушных замков рушились на меня медленно и весомо, как вполне заслуженные подзатыльники, и мысли мои путались. Я потерял мать, не успев ее обрести, я потерял свое призрачное богатство, я получил очередной плевок в лицо от смерти, от внезапной, безвременной, предательской смерти, которую так ненавижу. И (о, ужас!) я обещал Эске то, чего уже никак не смогу выполнить: обеспечить ее. Вот она — моя тоска, тревога, и разбитое зеркало…

Итак, я беден, безроден, лжив, беспомощен перед смертью и как идиот гладко выбрит!

Эска примеряла свадебное платье. Ее подруга помогала ей подшивать его снизу и сидела на полу. Мне стало не по себе, когда я увидел эти радостные приготовления.

— Я уже договорилась со священником, — сообщила Эска, — завтра утром он нас обвенчает.

Чему тут было удивляться? Она привыкла всё решать и делать сама. А я всегда с удовольствием готов был ей подчиняться.

— Ничего не выйдет, — сказал я.

Эска посмотрела на меня вопросительно, вся внутренне напрягаясь как зверь перед прыжком.

— Ильма, выйди, — попросила она подругу.

Та вышла, бросая на меня любопытные взгляды.

— В чем дело? — сухо спросила Эска, — ты уже передумал?

— Завтра утром похороны, — сказал я, — я не могу венчаться, когда хоронят мою мать.

Пришлось рассказать ей всё, как есть. И про мой взлет, и про мое падение. Она смотрела на меня то с надеждой, то с жалостью, она переживала вместе со мной эту короткую и очень странную историю, и я был ей за это невыразимо благодарен. Я всё рассказал, и мне стало легче.

— Я обманул тебя, — закончил я, — у меня нет ни дорлина. Зачем тебе такой муж, Эска?

— Дело не в твоей бедности, — вздохнула она, — а в твоей гордости. Из-за нее ты сбежал от меня на целых шестнадцать лет, из-за нее ты хочешь отказаться от меня навсегда! Правильно мне нагадала когда-то Жеральдина, что я буду ждать тебя всю жизнь…

Она была так прекрасна в недошитом белом платье с приметанными рукавами и неподвернутым подолом! Она была похожа на молодую девушку, у которой вся жизнь еще впереди, и которой безумно хочется счастья. Я обнял ее и прижал к себе так крепко, как мог.