Чтение онлайн

— Ma petite cousine [1] вернулась в свою комнату отдохнуть перед обедом. Она выглядела уставшей. — Он слегка пожал плечами и улыбнулся ничего не значащей улыбкой, «по-французски».

— Вот как? — промолвила леди Энн. Ей очень хотелось, чтобы он тоже удалился к себе, она сама могла бы уйти — не важно куда, лишь бы остаться наедине со своими мыслями. Она бы стала перебирать в памяти каждое слово Пола, каждый жест и взгляд, улыбаясь своим мечтам о завтрашнем дне.

— Леди Энн, я рад, что нам с вами наконец представился случай поговорить наедине, — внезапно нарушил молчание молодой человек. Он чуть подался вперед в кресле и настойчиво заглянул ей в глаза. — Видите ли, madame, только вы можете рассказать мне о моей тете Магдалене.

— Магдалена? Но, Жервез, я о ней почти ничего не знаю. Она умерла задолго до того, как я стала женой графа. А вот брат Магдалены, ваш отец, наверняка смог бы рассказать вам о ней намного больше, чем я, и…

Он покачал головой:

— К несчастью, он смог поведать мне только о ее детских годах, которые она провела во Франции, да и то он постоянно путался. А о ее жизни в Англии он совсем ничего не знал. Прошу вас, расскажите все, что вам известно о ней. Я уверен, вы прольете свет на многие темные страницы.

— Хорошо, но дайте мне собраться с мыслями. — О Боже, она знает так мало — это чистая правда. Леди Энн напрягла память, пытаясь собрать воедино все, что она слышала о первой жене своего мужа. — Если я не ошибаюсь, граф познакомился с вашей тетушкой во время своего визита к французскому двору в 1788 году. Я могу перепутать последовательность событий, но, кажется, вскоре после этого они поженились в замке де Трекасси, а потом вернулись в Англию. Как вы, наверное, знаете, Элсбет родилась в 1789 году, спустя год после их свадьбы. — Она помолчала, с улыбкой глядя на красивого молодого человека. — А вы, Жервез, наверное, ненамного старше ее — вы родились приблизительно в то же время.

Жервез неопределенно пожал плечами и сделал изящный жест рукой, чтобы она продолжала.

— Теперь я подхожу к тому месту в своем повествовании, когда не могу полностью ручаться за достоверность полученных мною сведений. Магдалена возвратилась во Францию вскоре после того, как разразилась революция. Я не знаю, что побудило ее пуститься в такое опасное путешествие в столь неспокойное время. — Она задумчиво покачала головой. — Вам, наверное, известен конец этой истории. К несчастью, после возвращения в Эвишем-Эбби в 1790 году она заболела и умерла.

— Вы больше ничего не добавите, madame?

— Ничего. Мне очень жаль, Жервез, но это так. — Ее тронуло, что он так живо интересуется судьбой своей тетушки, но его разочарование при этих ее словах показалось ей несколько наигранным. Она подумала о Поле. Какое славное имя!

Молодой человек откинулся на спинку кресла и в задумчивости забарабанил изящными пальцами по подлокотнику. Помолчав, он медленно промолвил, не отрывая внимательного взгляда от лица леди Энн:

— Мне кажется, я мог бы восполнить некоторые пробелы в вашем рассказе. Мне не хотелось бы огорчать вас, леди Энн, но мне доподлинно известно, что, когда граф, ваш будущий супруг, приехал во Францию в 1788 году, он был — как это говорится у вас, англичан? — а, вспомнил: он сильно нуждался в средствах, чтобы поправить дела своего имения. Мой отец, старший брат Магдалены, сказал мне, что граф де Трекасси, его отец, одолжил графу огромную сумму денег перед свадьбой. Кроме того, по уговору, после выполнения определенных условий граф должен был получить вторую половину приданого Магдалены.

Леди Энн молчала. Она вспомнила, что ее отец тоже отдал за ней богатое приданое, вспомнила, как торопил ее граф со свадьбой. Вспомнила она и то, как однажды совершенно случайно она, застенчивая юная девушка, услышала, как ее жених насмешливо заметил в разговоре с приятелем, что ее приданое не такое пухлое, как его невеста. Впрочем, добавил он, она дочка маркиза, а это что-нибудь да значит, вот только он никогда особенно не любил девственниц.

Теперь ей показалось странным, что граф де Трекасси дал огромное приданое за своей дочерью. Ведь в жилах Магдалены текла королевская кровь. Такое впечатление, что графа купили и приданое явилось своеобразным залогом. Но почему?

Жервез поднялся и расправил складки желтого узорчатого жилета. Какой все же красивый молодой человек — и эти темные миндалевидные глаза, и…

— Прощу простить, madame, что отнял у вас столько времени.

Леди Энн тряхнула головой, отгоняя от себя воспоминания восемнадцатилетней давности, и улыбнулась:

— Мне жаль, Жервез, что я знаю так мало о вашей тетушке. Но, видите ли, — добавила она, разводя руками, — в моем присутствии почти никогда не говорилось о Магдалене и ее семье. — Она прекрасно понимала, что это было вызвано вовсе не тем, что граф так любил покойную супругу. Достаточно вспомнить, как он поступил с бедняжкой Элсбет. Нет, он не любил ни Магдалену, ни свою вторую жену.

— Да, это понятно. Какой же мужчина будет упоминать имя покойной жены в присутствии своей нынешней супруги? О, леди Энн, я и забыл сделать вам комплимент — жемчужное колье, которое вы носите, делает вас еще более неотразимой. Наверное, ваша шкатулка с драгоценностями полна прелестных вещиц — вы же графиня Страффорд. Я прав?

— Благодарю за комплимент, Жервез, — обронила леди Энн, снова думая о Поле и почти не слушая молодого французского графа.

Она увидит доктора через три часа. Как медленно тянется время!

— Ах, вы говорите о фамильных драгоценностях Страффордов, — промолвила она наконец. — Уверяю вас, это пустые побрякушки — они ничего не стоят. Даже принц-регент не осмелился бы подарить их принцессе Каролине, которую, насколько я знаю, он терпеть не может.

— Любопытно, — промолвил молодой человек. — Очень любопытно.

— Да, в некотором смысле. Остается только удивляться, как может существовать такой союз, основанный не на любви, но на взаимной неприязни.

— Что? Ах да, конечно, конечно. Но таковы почти все браки между августейшими особами, madame. — Жервез склонился над ее рукой и неожиданно быстро вышел из комнаты.

Леди Энн поднялась с кресла и тоже направилась к двери. Надо ей будет надеть завтра шелковое розовое платье, расшитое маленькими розовыми бутончиками по подолу. Ей так надоел черный цвет — ничего нет дурного в том, что она нарушит монотонность своих траурных одеяний хотя бы один раз. Поднимаясь по ступенькам лестницы в свою спальню, она представила довольно смелый вырез розового платья, обнажающий плечи и грудь, и улыбнулась. Это улыбка Арабеллы, подумала она. Так улыбалась ее дочь до того, как вышла замуж за Джастина.