Наследник
Шрифт:
– Мы не можем быть уверены, что седьмой или двенадцатый вообще вернутся, – возразил Ерошин дребезжащим голосом. – Поэтому начинайте готовить коронацию, Николай Петрович. Только не сообщайте пока ничего кандидатке. На случае, если более подходящие все же успеют вовремя. Кстати, от них никаких известий?
– Увы, – развел руками Таймыров. – Единственно, что подтвердилось – основные события, похоже, действительно будут разворачиваться в шестьдесят четвертом секторе. Отправленная туда эскадра участвовала в бою возле станции «Иван Ефремов». Эскадра находилась в двух системах оттуда, но пришла, получив призыв о помощи – случайно встретили курьерский корабль. Станцию с трудом удалось отстоять. Дорогой ценой. А затем подошли крэнхи четырех кланов – как выяснилось позже, их аналитики тоже указали на шестьдесят четвертый сектор. Как, думаю, и аналитики «демократов» – не зря они попытались отбить станцию. Сейчас там напряженная ситуация – флоты стоят друг напротив друга, но ничего пока не предпринимают.
– Мда… – скривился Томилин. – ненавижу находиться в подвешенном состоянии и ничего не понимать.
– А кто любит? – хмыкнул Шпагин. – Но будем исходить из реальности. Дополнительные силы в сектор отправлены?
– Да, – подтвердил Ерошин. – Завтра будут на месте. Во главе с Романцевым.
– И никаких предположений, что все-таки нашли на Н237 нет?
– Увы, – развел руками директор КВИБ-1. – Но явно что-то очень важное. Посол кланов обещал что-то сообщить сегодня, но пока никакой информации от него не поступало, – но вдруг насторожился. – Погодите-ка…
Некоторое время Томилин молчал, явно считывая информацию со своей глашки, затем витиевато выругался.
– Что случилось? – уставились на него все трое.
– Посол выполнил обещание, – хмуро сообщил директор КВИБ-1. – Понятно теперь, почему американцы на все готовы. Похоже, наши ребятишки нашли координаты Хранилища, где хранятся все знания Лонхайт, и не только Лонхайт! Крэнхи ожидают этого события уже три поколения. Они когда-то нашли информацию о том, что признаком скорого открытия Хранилища будет обнаружения такого комплекса, как на Н237. И американцы об этом тоже явно знали. Только мы ничего не подозревали, похоже…
– Весело… – протянул Таймыров. – Если это правда, то возможна собачья свалка все против всех.
– Четыре клана заверили, что согласны на равную долю.
– И то хорошо. Проблема в остальных двух и наших «демократах». Последние на все пойдут, чтобы заполучить преимущество.
– Значит, они не должны получить эти данные, – сказал, словно припечатал, академик Шпагин. – И мы обязаны сделать для этого все.
– Сделаем, – в один голос заверили остальные.
Затем дружно встали и разошлись. Каждого ждало столько работы, что о сне можно было забыть. Придется принимать стимуляторы – не до здоровья сейчас.
Глава 12
Михаил, Гши, Айзат и Лху вышли из корабля и направились к ожидающим их человеку и крэнхи. Им всем было не по себе, казалось, что они приближаются к чему-то, способному полностью изменить их жизни. И от этого становилось очень не по себе.
«Тень» и «Поиск», превратившиеся в зеркальные копии друг друга, находились на висящей в бесконечном туманном пространстве белоснежной платформе шириной километров пять. Где-то вдалеке, на горизонте, виднелись какие-то спиральные конструкции того же цвета. В воздухе плыл легкий перезвон колокольчиков.
Чем ближе они подходили к ожидающим, тем яснее становилось, кто перед ними. Лейтенант Владимир Карпин и тирхет Ртэ Тхарау, исчезнувшие вместе с ушедшим в неизвестность комплексом Лонхайт. Но они были какие-то не такие, что-то в них сильно изменилось, но что именно с первого взгляда было непонятно, да и со второго – тоже.
Только когда четверо приблизились стало ясно, что глаза ожидающих потеряли зрачки и не только – вместо глаз были пугающие провалы, в которых клубился опаловый туман и изредка вспыхивали золотые и белые искры.
– Добро пожаловать… – начал Карпин.
– Прошедшие испытание… – вторил ему Тхарау.
– Мы ждали…
– Вас…
– Нам так много…
– Надо вам рассказать…
– Вам пора…
– Постигать иное…
– Время изменения…
– Пришло…
Их голоса плыли, изменялись, то повышались, то понижались, и это звучало жутковато. Почему-то сразу становилось ясно, что перед ними не человек и крэнхи, а нечто совершенно иное, нечто перешедшее даже не на уровень, а на порядок, как минимум, выше.
Михаил невольно вздрогнул, глядя на Владимира, у которого, судя по досье, остались дома старые родители и невеста, он не знал нужны ли они теперь этому существу, по недоразумению имеющему вид человека.
– Идемте… – пригласил Карпин.
– Нам пора… – поддержал Тхарау.
Они расступились, и четверо, переглянувшись, двинулись вперед. Что-то незримое проскользнуло мимо, и они оказались на плоской, как стол, вершине пика, возвышающегося над поверхностью километра на полтора, не меньше. Внизу виднелась пересеченная ручьями и расщелинами, поросшая лесом долина. Никаких других гор поблизости не наблюдалось.
– Прошу, – Тхарау повел рукой, и посреди площадки выросли из камня шесть кресел, стоящие вокруг низкого круглого столика.
Михаил покосился на Гши и сел, тот последовал его примеру, разместившись напротив, чтобы видеть глаза кровного брата. Айзат и Лху немного помедлили, но тоже опустились в кресла. А вот хозяева оказались в них мгновенно, как будто телепортировались.
– Может, нам наконец объяснят, что все это значит? – не выдержал молчания Михаил.
– Для того вас сюда и пригласили, – мягко улыбнулся Карпин, его глаза стали человеческими, обычными карими глазами. – Пришло время нашим народам начать взрослеть. Хватит уже в детской песочнице копаться.
– Это общие слова! – возмутился Гши. – А конкретика?
– Будет сейчас и конкретика, – постарался успокоить сородича Тхарау, тоже принявший обычный для крэнхи вид. – Дело в том, что в нашем и в вашем случаях был нарушен естественный цикл существования цивилизаций. Мы оказались разделены на две ветви, причем одна стремится к солидарности и переходу, а вторая – к саморазрушению. Обычно на данном периоде развития какая-либо ветвь уже побеждает, и эгрегор цивилизации становится относительно цельным, что позволяет ему существовать и развиваться. Да, в случае, если цивилизация конкурентна, она в конце концов все равно гибнет, но при этом может просуществовать даже десятки тысяч лет, правда, не развиваясь дальше – Земля, как и Крэнхау, почти достигли уровня застоя.