Наследник
Шрифт:
– Что же вы натворили, дядя Карл?.. – не сдерживая слез, простонал Вилли, не глядя на него.
А затем тоже повернулся и сцепил руки за спиной. Больше никто в кают-компании не стоял к контр-адмиралу, точнее, уже бывшему контр-адмиралу лицом. Ему объявили бойкот, самое страшное, что может произойти на флоте с офицером. Если у попавшего под бойкот не хватало смелости застрелиться, его без выходного пособия вышвыривали в отставку без промедления, а его детей не принимали в военные училища. Этот неписаный закон скрипя зубами были вынуждены исполнять даже американцы, русские сумели настоять на своем. И нарушать его не смел никто.
Развернувшись на непослушных, негнущихся ногах, фон Бок, словно робот, вышел из кают-компании и двинулся к себе. Он потерял честь, потерял навсегда. И способ вернуть ее был только один. Контр-адмирал знал этот способ. Другого просто нет.
– Господа, помянем павших! – снова повернулся к столу капитан Суровцев, поняв, что бывший командующий, отныне для них безымянный, ушел.
– Вот же сноб поганый! – скривился лейтенант Шнеерзон, потерев свой горбатый нос. – Даже монокля своего не напялил. Приперся, наорал, придурок долбаный…
– Монокль?! – лицо адъютанта побелело и покрылось крупными каплями пота. – Он был без монокля?!!
– Да, – кивнул полковник Хмелин. – А что это меняет?
– Все!!! Он же без монокля после ранения почти ничего не видит!!! Он должен был на операцию ложиться, а вместо того принял это назначение…
– Мать твою! – побледнел Суровцев. – Так он же просто не увидел…
И кивнул на стаканчик, прикрытый куском хлеба.
– За ним, быстро!!! – заорал полковник, срываясь с места.
Суровцев перепрыгнул через стол и ринулся за ним. Следом бросились остальные. Ведь все уже поняли, куда и зачем пошел контр-адмирал. Произошла чудовищная ошибка. В этот момент никто даже не думал о том пятне, которое ляжет на них.
Они почти успели. Уже схватившись за ручку люка адмиральской каюты, капитан Суровцев услышал сухой треск выстрела из древнего, еще двадцатого века люгера.
Контр-адмирал Карл фон Бок восстановил свою честь.
Глава 3
Полуденная жара накрыла город тяжелой периной, температура зашкаливала далеко за сорок градусов. Люди прятались в тени, редко кто рисковал выйти на солнце, разве что по крайней необходимости. Даже старожилы не помнили такого жуткого лета в Екатеринбурге. Городские власти начали вентилировать вопрос о подключении столицы Урала к климат-контролю, но это был вопрос непростой. Жители предпочитали отсиживаться в кондиционированных помещениях, выбираясь наружу вечерами, когда жара немного спадала.
По тенистой стороне улицы Малышева не спеша двигался комендантский патруль – два молоденьких флотских лейтенанта в темно-синих мундирах и красных повязках на правых руках.
– Ну и зачем мы тут ходим? – уныло спросил шатен пониже, вытирая пот со лба.
– Мало ли, вдруг какого дурня вынесет в самоволку, вокруг хватает военных училищ и академий, – философски заметил второй, высокий и черноволосый.
– Ну и пекло же!
– Ага. Давай, что ли, зайдем вон в ту кафешку, кваску холодненького хлебнем.
– Давай.
Однако патрульные не успели сделать этого, заметив идущего навстречу парня в серой форме с курсантскими погонами на плечах. Невысокий, с соломенного цвета волосами, крепко сбитый, лет двадцати с небольшим. Лицо простоватое, но взгляд умных голубых глаз цепкий и настороженный.
– А вот и наш клиент, – уныло заметил шатен.
Офицеры переглянулись и направились к курсанту.
– Ваши документы!
– Прошу, товарищ лейтенант, – с этими словами тот протянул карточку удостоверения с информационным кристаллом, такими пользовалось вместо любых других документов все население Российской Империи.
Брюнет взял карточку и провел ею над наручным сканером. Прочитал высветившееся на личном голографическом терминале, вживленном прямо в левый глаз, и лицо молодого офицера вытянулось. Он неуверенными движением вернул удостоверение, козырнул и извинился за беспокойство. Курсант тоже козырнул и не спеша двинулся дальше.
– Коля, ты чего? – растерянно спросил товарища шатен. – Никогда тебя таким удивленным не видел…
– Мы с тобой, Ефим, похоже, удостоились чести видеть курсанта ВПА [4] , – ответил тот, провожая задумчивым взглядом удаляющегося парня.
4
ВПА – военно-политическая Академия.
– Издеваешься? – обиделся Ефим. – Она разве существует?..
– Существует, – заверил Николай. – В удостоверении, конечно, написано совсем другое, но отец научил меня читать между строк.
– И чего же ты там такого вычитал? – со скепсисом поинтересовался шатен.
– Сам смотри, – криво усмехнулся брюнет. – Альфа-доступ ко всем архивам армии и флота, свободное передвижение по любым засекреченным зонам, запрет задержания без ордера, подписанного директором КВИБ-1 или… – он выдержал небольшую паузу, – лично императором…
– Ни х… себе! – выдохнул Ефим. – Не шутишь?!
– Говорю то, что показал сканер, – развел руками Николай. – Вот так-то, друже. Отсюда вывод может быть только один – ВПА. Какому еще курсанту могут дать такие полномочия?
– Никакому…
Они переглянулись, вспомнив дикие россказни о Военно-Политической Академии, ходившие в флотской среде. В это учебное заведение, если оно действительно существовало, нельзя было поступить. Никто не имел понятия, где оно находится. Оказаться курсантом ВПА можно было лишь одним способом – оказаться отобранным по каким-то загадочным критериям специальной комиссией и получить приглашение. Самые талантливые молодые люди обоих полов со всей страны действительно иногда получали некие странные письма, после чего бесследно исчезали. Даже их родители не знали точно, где учатся их чада – некое особо секретное учебное заведение, находящееся под личным патронажем императора. Карьера его выпускников складывалась по-разному, но они всегда занимали высокое положение.