Чтение онлайн

— Что случилось, Стерко? — Шото подошел к террасе и остановился у ступеней. — Он ушел такой расстроенный.

— Это потому, что твой отец дурак, малыш… — отмахнулся Стерко. Самый обыкновенный дурак.

— Если ты любишь его, не надо его обижать, — вдруг серьезно сказал Шото. — Он такой милый.

— Да, он милый, в этом ты прав. А у меня длинный поганый язык и горсточка гнилых мозгов, — подтвердил Стерко. — Мне только вонючих шестилапых сарканов гонять по коридорам, а не ухаживать за симпатичными молодыми хаваррами.

Шото грустно рассмеялся и вздохнул. Похоже, что он очень хотел помочь по мере сил. И Стерко готов был сам попросить его об этом.

— Хочешь, я поговорю с ним? — вдруг предложил сын.

— Сделай одолжение! — обрадовался Стерко. — Только особо меня не расхваливай, а то это будет не слишком честно… И вот еще что: завтра с утра научи Снуи играть в футбол.

— Футбо-ол? — Шото задумчиво почесал нос.

На этаже людей он был заядлым футболистом, и Стерко без опаски отпускал его на поселковую спортплощадку погонять мяч с мальчишками. Излишне утонченная изнеженная внешность хавви, делавшая его в человеческих глазах похожим на девочку, не так бросалась в глаза, когда Шото самозабвенно и яростно метался по площадке. Мяч, словно пришитый к его ногам, легко обходил все ловушки и неизменно попадал в цель. Будь Шото неловким рохлей, вряд ли он избежал бы насмешек по поводу мягких женственных черт и больших влажных глаз. Но хавви отлично играл, и этим заслужил уважение остальных подростков, которые, кажется, так и не узнали, как его зовут, но неизменно встречали его появление на спортплощадке восторженным гулом.

Поэтому Стерко несколько удивила нерешительность сына.

— А чем ты удивлен? Покажешь Снуи основные приемы. Или ты сам разучился?

— Нет, не разучился, — торопливо отозвался Шото. Что-то его, судя по всему, смущало, но отказать отцу он не решился. — Отлично, Стерко, я ему предложу. А ты… Ты на воротах постоишь?

— Ну уж куда мне деваться?.. — промямлил Стерко, глядя вслед убегающему в дом сыну.

— Господин Стерко! — послышался сзади голос одного из слуг. — Здесь к вам приехали.

Недоумевая, кому это он мог понадобиться, а самое главное, как его смогли отыскать в горном поместье, Стерко обернулся и увидел маленького руада. В полной парадной форме бойца защиты он выглядел очень смешно.

Стерко подавил невольную улыбку и развернулся к нему:

— За каким дьяволом ты меня преследуешь, Л'Шасс?

— Я не преследую. Я всего лишь с поручением от департамента.

Стерко поднял руки, защищаясь:

— Пошел вон вместе с департаментом! Уходи с глаз моих!

— Уйду, уйду! — в тон ему ответил Л'Шасс. — Только передам письмо.

— Как ты вообще отыскал меня?

Вместо ответа руад полез в большой карман и вынул крошечный конвертик.

— От кого? — уточнил Стерко, принимая конверт, на котором было напечатано только его имя и не было никаких данных отправителя…

— Судя по всему от майра Лэри, — отозвался руад. — Компьютерщики наконец подобрали комбинацию к его личному сейфу. Зря корпели над этим два месяца. Ничего особенного там не оказалось, и разумеется, никакого Знака Силы… А для вас нашлось вот это письмо.

— Как ты узнал, куда я поехал? — повторил Стерко, ощутив вдруг непонятное беспокойство. Ведь о своем подарке безрукому калеке он не сообщал ни одному существу в мироздании, а наткнуться на документы нотариального агентства теоретически можно было только чисто случайно, а практически невозможно вовсе.

Руад пожал плечами и прошелестел:

— Это письмо было вложено в сложенный пополам листочек, а на листочке от руки был торопливо написан этот адрес. Я знаю почерк майра Лэри, это было написано его рукой.

У Стерко противно похолодело в желудке. Мертвый вершитель продолжал преследовать его. Погибший друг не желал оставлять возлюбленного без своего присмотра… Оба варианта были для Стерко одинаково мучительны.

Он отвернулся от руада и вскрыл конверт. Послание было коротким.

«Если это попало к тебе в руки, значит, ты все же прикончил своего заклятого врага. Поздравляю.

Многое обо мне ты уже знаешь, осталось кое-что добавить.

Шесть лет назад, после твоего поспешного бегства к людям, я был в длительной командировке в провинции. Майр Равс считал, что я тяжело заболел и долго лечился. То же самое я рассказал тебе на пляже, чтобы разжалобить тебя и вернуть. На самом деле за месяцы моего отсутствия в департаменте у меня родился ребенок, тот самый малыш, о котором мы с тобой мечтали.

Я уничтожил все и всех, кого ты любил, чтобы у тебя остался только он, наш маленький Лиор. Знак Силы я отдал ему. Он еще крошка и пока не знает о своем предназначении.

Я знаю: ты не сможешь причинить ему боль. Ты поможешь ему выжить.

Ты сделаешь ради него то, что не пожелал сделать ради меня. Я погиб, но это еще не значит, что мы с тобой не вместе. Я никогда не смогу уйти и оставить тебя одного. Все, что я делал в жизни, было сделано ради того, чтобы ты и Пограничье были со мной навсегда. В тебе я всегда был уверен больше, чем в самом себе. Люблю тебя.»

Когда Стерко смог заговорить снова, прошло уже довольно много времени. Руад терпеливо ждал.

— Еще кто-нибудь читал это? — сухо бросил Стерко.

— Нет. Оно адресовано вам, защитник, и что вам хотел сказать вершитель, пока был жив, теперь никого не интересует.

А зря, подумал Стерко. Частное письмецо с того света представляло интерес для департамента, потому что содержало ответы на все последние загадки, оставленные убитым вершителем…

— Защитник, с вами все в порядке?

Стерко почувствовал, как руад трогает его за руку и торопливо скомкал письмо в кулаке.

— Да что с вами, защитник? — мягко повторил Л'Шасс. — Вас прямо перекосило… Вам нехорошо?

— Пустяки, — прошептал Стерко, продолжая мять несчастную бумагу. Только бы никто не прочел… Никто не должен узнать об этом… Никто на свете…

— Да что же вы там вычитали? Опять он пытается поиздеваться над вами? — грустно предположил руад.

— Это не твое дело! — рявкнул Стерко.

— Ну, не совсем так, защитник. Мы с вами, конечно, не в одинаковом положении, но ведь я поначалу тоже верил майру Лэри и очень уважал его… Я недолюбливал вас, защитник, но того, что он вам устроил, вы не заслужили. Я рад, что нашего общего врага больше нет…