Чтение онлайн

— Увы, я отупел среди людей. И я категорически отказываюсь что-либо делать для департамента, — резко сказал Стерко. — Прощай, Лэри.

Лэри вздохнул и замолчал.

— Ты уверен, что поступаешь правильно? — наконец уточнил он.

— Как всегда, — выдавил из себя Стерко.

— Что ж, прощай, — бросил Лэри и быстро пошел прочь. На этот раз он больше не обернулся, и его фигура исчезла за зарослями густого шиповника.

Через полминуты из-за кустов выехал и устремился по шоссе микроавтобус с тонированными стеклами.

Стерко вернулся на стоянку и забрался в машину. Он чувствовал странное оцепенение, словно прямо сейчас потерял что-то совершенно бесценное, вот только что держал в руках и потерял навсегда.

Стерко сидел совершенно без сил, уставившись в лобовое стекло, которое уже снова вовсю заливали дождевые капли.

Вспоминая Лэри, Стерко нередко представлял у него на руках крошечного хавви с теплыми золотыми глазами. Стерко был твердо уверен в том, что ребенок жив и здоров… А все только что услышанное означало, что возвращаться домой будет ни к чему даже, если опасность минует. Если и возвращаться, то уж никак не в столицу, и тем более не на службу.

Нащупав телефон, Стерко вытащил трубку из чехла и набрал номер. Долго никто не подходил: когда Шото случалось воевать с больным братом, он мог и вовсе не сразу расслышать звонок. Наконец, трубку сняли:

— Слушаю, — бесцветным голосом произнес Шото. Люди считали акцент Стерко забавным. Но у Шото акцент был почти не заметен.

— Это я, Шото, — отозвался Стерко на родном языке. — Как вы там? Как Зого?

— Как обычно, — тускло ответил сын. — Неужели тебе это интересно?

— Не хами, малыш. Я через полчаса буду дома.

— Да? — удивился Шото. — Тогда зачем звонишь?

Стерко растерялся. Он обычно не звонил, даже когда задерживался, а уж тем более тогда, когда собирался домой. Но Шото раздраженно хмыкнул в трубку в ответ на молчание отца, а потом сказал:

— Стерко, там в дверь звонят.

Стерко и сам расслышал настойчивый дребезжащий звонок. Никто и никогда за шесть лет не бывал у Стерко в доме, потому что хаварр не позволял себе приглашать к себе кого бы то ни было. А это значило, что звонить мог только тот, кому делать в доме Стерко было совершенно нечего.

— Не вздумай открывать! — поспешно сказал Стерко.

— Я знаю, — ответил Шото. — Они все звонят… Пожар у них там, что ли?

— Даже если пожар, Шото, не вздумай даже подходить к двери!

— Ладно, — Шото беспокойно вздохнул и вдруг взмолился: — Слушай, Стерко, если ты и вправду едешь домой, так приезжай побыстрее! Честное слово, мне почему-то очень страшно… Они все трезвонят…

— Еду, малыш, еду, — Стерко повесил трубку.

Всякие звонки в дверь — это, конечно, чепуха. Но паренек действительно нервничает и чувствует себя брошенным. А Стерко сейчас был настолько выжат и растерян, что совершенно неожиданно ощутил потребность немедленно оказаться в доме, который за годы стал если и не родным, то привычным и спокойным местом. Неплохо будет денек-другой посидеть дома, прийти в себя, побеседовать с Шото, поиграть с Зого… Может быть, все само собой и успокоится.

До дома он доехал довольно быстро.

Обезлюдевший дачный поселок в этот ранний еще час продолжал дремать под дождем. За то, что вокруг было мало любопытных глаз, Стерко и облюбовал этот небольшой поселок в пригороде. Старый дом, в котором хаваррам пришлось поселиться, не очень нравился Стерко, он был совершенно бестолково построен, имел множество дверей в самых неожиданных местах, огромные коридоры и маленькие комнаты. Но жизнь трех хаварров казалась на удивление спокойной. Стерко чувствовал себя в безопасности, и с неудобным жилищем пришлось смириться. Дом обошелся дешево, и дети к нему привыкли, даже Зого, разволновавшись на улице, успокаивался, едва попав в свою комнату.

Пройдя калитку, Стерко двинулся к крыльцу, но, взглянув под ноги, остановился, пораженный. На влажной бетонной плитке были размазаны комья земли, словно кого-то тащили по бетону… Земля по обе стороны тропинки была чуть взрыта, будто кто-то елозил ногами и развез грязь.

Что же это? Может быть, Зого умудрился вырваться на свободу, и Шото пришлось уволакивать его силой?

Стерко взбежал по ступеням, доставая на ходу ключи. Взявшись за дверную ручку, он уже собрался вставить ключ в замок, но дверь вдруг легко подалась под его рукой и отворилась сама.

Стерко опешил. Ну и шуточки у этого паршивца Шото! То боится собственной тени, то оставляет дверь открытой… Взгляд Стерко скользнул по дверному замку, и он остолбенел. Язычок замка был выломан…

Стерко рванулся в дом и остановился. По светлой стене коридора тянулась широкая кровавая полоса с потеками.

— Шото! — хрипло выкрикнул Стерко, но никто не отозвался. Стерко толкнул дверь в свою спальню. Там было пусто, только постель примята. Шото частенько проводил время в спальне отца, когда оставался дома один… Он всегда чего-то боялся и утверждал, что на постели Стерко он чувствует себя спокойнее. Поэтому, когда Зого спокойно спал или тихо сидел в своей комнате, Шото уединялся в спальне Стерко, то дремал, то втихую шарил по ящикам его стола… Но сейчас здесь никого не было.

— Шото, Зого, где вы?!

Тишина.

Стерко прошел по коридору и отворил дверь спальни братьев. Широкая кровать. Старый шкаф и кресла, в которые никто обычно не садился… И никого.

Стерко вышел и распахнул дверь в комнату Зого.

И все поплыло у него перед глазами. Кровь… Кровь… Много крови…

Прямо к ботинкам Стерко подобралась широкая багровая полоса… Кровавые лужи были затоптаны, размазаны, кровавые следы виднелись тут и там, на полу, на ковре, на фрагментах кое-как сложенной мозаики…

— Где вы, ребята?… — прошептал Стерко.

Он метнулся обратно в коридор и шаг за шагом облазил весь дом.

Пареньков нигде не было. Он вернулся в комнату Зого и уставился на размазанную кровь. Следов было много. Стерко различил небольшие следы кого-то из детей, а кроме них чьи-то крупные, чужие. Сколько было тех, кто учинил тут погром? Понять это невооруженным глазом было невозможно. Стерко присел и попытался разобраться, которые чьи следы… Но глаза застилала пелена такого ужаса, что ничего рассмотреть так и не удалось.