Наследник
Шрифт:
«Каким образом?» — Сильмара почувствовала, как ее сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди.
«Мы дадим вам наших бойцов, дадим бурамбаков, будем сотрудничать с Шиннан и с вами. Противостояние Роев закончено. Теперь мы вместе с вами будем бороться с властью зеленых. Теперь мы знаем, что вы не они. Вы как мы».
Наступило молчание, и Сильмара не находила, что сказать по этому поводу. С одной стороны — результат великолепный, а с другой — погибли ее люди.
«Хотя бы не зря погибли», — грустно подумала женщина.
«Твои люди погибли не зря, — ответила Мать на невысказанные мысли воительницы. — Да-да, я слышу все твои мысли. Ты лежишь в Купели, и скрыть от меня какие-либо мысли ты не сможешь. Я почерпнула из твоей головы много нужной информации и теперь буду действовать с учетом новых сведений. Сообщаю тебе: люди твоего Роя прибудут за тобой через несколько часов. Пока что отдыхай, набирайся сил, заживляй раны».
Мать Роя замолчала, оставив Сильмару в смятении и легком ужасе: что там Мать керкаров вытянула из ее воспоминаний? Как она поняла то, что увидела? Жизнь Сильмары совсем даже не была безоблачной и праведной…
Постепенно она погрузилась в сон или, вернее, во что-то сродни забытью, как будто упала в легкий обморок. Сколько так она пробыла, неизвестно, и проснулась только от голоса Матери:
«Очнись! За тобой прибыли твои люди! Поднимайся!»
Сильмара выплыла из тумана забвения и, делая движения ныряльщика, стала подниматься к поверхности Купели. До нее было около двух метров, и женщина даже слегка удивилась — эта Купель была гораздо глубже, чем Купель Роя Шиннун.
«Чем глубже Купель, тем лучше, — послышался голос Матери. — Это благотворно влияет на развитие личинок».
Сильмара непроизвольно ускорила движения, как бы стараясь поскорее избавиться от контроля мыслей в голове, а голос Матери с едва заметной усмешкой сказал:
«Так я слышу мысли всех, кто побывал в Купели. Не беспокойся — как только маточная жидкость Купели удалится из твоего организма, я не смогу тебя слышать… если ты этого не захочешь. Могу с удовольствием констатировать: я рада, что тебя не убила. Все получилось очень хорошо. Керкары не должны воевать друг с другом. Мы должны объединиться в борьбе с главным врагом, и сейчас у нас есть для этого все возможности. И ты нам поможешь. Удачи тебе, Сильмара. Знай, тебе всегда рады в этом Рое. А еще прости меня за то, что я убила твоих бойцов. Я в долгу перед тобой».
Сильмара молча поднялась на поверхность и в несколько гребков достигла берега Купели. Одним резким движением она выбросила свое тело на землю, и тут же ее легкие и желудок исторгли из себя потоки желтоватой, прозрачной опалесцирующей жидкости. Честно сказать, приятного в этом было мало. Все равно как вытошнило после бурной пирушки.
К ней уже спешили люди, а впереди всех Наташа. Хохоча и с визгом она вцепилась в подругу, стиснув ее с такой силой, что у обычного человека все ребра бы переломались.
Сильмара обняла Наташу, Антуга, улыбавшегося во весь рот, и в ее глазах предательски заблестели слезы. Она не плакала уже много-много лет. Даже забыла, как это делается, а сейчас едва удержалась, чтобы не разрыдаться. Потом справилась с собой — негоже стальной леди плакать на глазах у своих подчиненных и начальников, — затем, покачав головой, сказала Наташе:
— Не думала, что когда-нибудь тебя увижу. И тебя, Антуг. Ну что, пошли к свету?
— А мы все это время идем к свету. Все эти месяцы и годы, — уголком рта улыбнулась Наташа. — Спасибо Славе… если бы не он… Ладно, пошли.
— Осторожно, Семен! Уходи за защитные поля! — Наташа внимательно осмотрела пространство возле планеты и заметила над Евразией темный полумесяц. — Ага, вот он! Давай к нему! Передай, что это мы, а то еще шарахнет, с дури-то! Силя, встречай своего благоверного ушлепка!
— Ну, не такой уж и ушлепок, скажу я тебе. — Сильмара весело ухмыльнулась, глядя на приближающийся силуэт «Хеонга». — Парнишка много чему научился.
— В постели? — усмехнулась Наташа.
— И в постели тоже. А что? Настоящий мужчина должен уметь все: и врага из бластера срубить, и женщину удовлетворить. Соскучилась я по мерзавцу. Надеюсь, он тут не завел себе красотку. Убью поганца, если узнаю.
— Не убьешь, — уверенно заявила Наташа. — Пошумишь, а потом скажешь: не сотрется! И все пойдет, как прежде. По себе знаю. Мужики — они такие кобели! Так и норовят налево сбежать. А умная баба, та сто раз подумает, прежде чем принять правильное решение. Мужик, он всегда назад вернется. Если его правильно прикормить.
— Ишь, философию какую развела, — усмехнулся Семен, подслушавший разговор. — Больно много ты о мужиках-то знаешь!
— Знаю, — серьезно кивнула Наташа. — Ты уши-то не востри, герой войны двенадцатого года, а подводи корабль к «Хеонгу» да обшивку не поцарапай!
— Обижаешь, начальница! — прогудел басом Семен. — Я миллиметрую так, что тебе и не снилось!
— Аккуратнее, говорю! — завопила Наташа, наблюдая через шлем управления, как Семен лихо паркуется к огромной туше тяжелого крейсера. — Напугал, зараза! Семен, как получишь тело, я тебе в глаз дам! Чтобы не пугал!
— А ты сейчас дай, — вкрадчиво сказал пилот, подставляя свою физиономию.
— Щас, прям! Небось морду сделал твердой, как кирпич! Чтобы я кулак отбила! А еще — ты же не почувствуешь, как следует. Вот когда получишь тело, тогда я тебе и припомню. Уснешь ночью, я подкрадусь и ка-ак врежу… в глаз!
— Ну, если возле тебя усну — тогда я согласен, — ухмыльнулся пилот.
— Нет уж. Эта делянка забита, — улыбнулась Наташа. — И вообще, зубы мне не заговаривай, все равно припомню! Готов?
— Готов. Присосались. Сильмарин кадр бежит сломя голову! Как бы башку не разбил…
Через минуту в рубку ворвался молодой парень, сияющий, как начищенный медяк. Он бросился к улыбающейся Сильмаре — с разбегу в ее объятия. Несколько секунд они не отрывались друг от друга, целуясь и урча от удовольствия.