Чтение онлайн

Чувствуя, как от резкого движения по руке побежала горячая струйка крови, я задергался изо всех сил, стараясь стряхнуть вцепившихся в запястья упырей раньше, чем рана даст о себе знать в полную силу. Не тут то было! Мотаясь из стороны в сторону, те только крепче стискивали пальцы.

Сжав зубы, я широко махнул правой рукой, метя в ствол стоящей рядом сосны. Сухожилия жалобно затрещали, но выдержали. В воздухе мелькнул болтающийся на руке упырь, и смачно врезался в дерево. Сила столкновения была такова, что на бугристом стволе остался отчетливый влажный след. Сжимавшие мое запястье пальцы разжались, и бездыханное тело осталось лежать возле выпяченных из земли корней.

Последний упырь, видя, что удача поворачивается спиной, разжал захват и, отпрыгнув, злобно оскалился. Пользуясь неожиданной передышкой, я скосил глаза на ноющее плечо. Порваный рукав густо пропитался кровью. Крупные, словно вишни, капли тягуче срывались с ладони, падая на усыпанную пожухшей хвоей землю. Почувствовав приступ дурноты, я поспешно отвел глаза. Только в обморок грохнуться, как институтка перед извращенцем, не хватало. Надо срочно сконцентрироваться на чем-то другом. Например, на готовящемся к атаке упыре.

Либо эта бестия оказалась умнее уже отживших свое, с моей скромной помощью, товарищей, либо боязливее, однако бросаться вперед очертя голову не собиралась.

Опустившись на четыре конечности, он медленно двинулся по кругу, осторожно ступая, точно нащупывая дорожку по весеннему льду. Не переставая следить за его перемещениями, я попробовал осторожно напрячь мышцы поврежденной руки. Боль, тут как тут, полыхнула от плеча до кончиков пальцев. Плохо. Очень плохо. Стрелять молниями с двух рук было удобнее. Я поднял здоровую руку, тщательно прицеливаясь в замершего упыря…

Ничего не произошло.

Начиная нервничать, я встряхнул кисть и снова прицелился.

На кончике указательного пальца сиротливо сверкнула одинокая искорка и, затухая, медленно спланировала мне под ноги.

Блин, да в чем же де… Додумать я не успел. Уразумев, что опасности я сейчас представляю не больше, чем блоха для собаки, упырь бросился вперед.

Почти тридцать килограммов костей, мяса и мышц, с лету ударили меня в грудь, сбивая с ног и выбивая воздух из легких. Всхлипнув, я повалился навзничь. Упырь приземлился сверху. Снизу, промеж лопаток, оказался довольно твердый корень сосны. Остатки воздуха, с жалобным всхлипом, покинули сдавленную грудь. Однако Лилит свое дело знала — звуков я по-прежнему не слышал. Оставалось надеяться, что другие тоже.

Стараясь не обращать внимания на раздирающие рубашку когти, я упер ладонь в склизкий подбородок, отталкивая клацающие зубы подальше от своего горла. Однако близость моей незащищенной плоти, придавала упырю дополнительные силы. Медленно, но верно, он пересиливал дрожащую от напряжения руку. Из широко распахнутой пасти отвратительно пахнуло ароматом гнилой рыбы и чего-то не менее мерзкого. В который раз за последние несколько минут к горлу подкатил комок тошноты. Скривившись, я, на сколько мог, отвернул голову. Воспользовавшись этим, упырь отвоевал еще сантиметр. Чувствуя, как лоб покрывается бисеринками пота, я страстно возжелал оказаться где-нибудь подальше от этого леса, этих упырей, всей этой заварухи с дедовым наследством. А еще пожалел, что природа обделила человека таким прекрасным инструментом как когти. И острое жжение в расцарапанной груди только укрепляло эту мысль.

Неожиданно голова упыря дернулась и подозрительно легко отстранилась назад. Заинтересованный, я повернул голову… Боже мой! Судя по вздувшимся на тонкой шее венам, упырь истошно орал. С жутко развороченного подбородка тоненькой струйкой сочилась желтовато-зеленая, похожая на гной, жидкость. Но самым страшным была моя собственная рука — каждый палец оказался увенчан длинным, сантиметров пяти, когтем. Изогнутые словно ятаганы когти зловеще поблескивали матовым металлическим блеском.

Все еще пораженный этой метаморфозой, я, насколько позволяло положение, размахнулся и всадил плотно сжатые, сложенные копьем пальцы, в узкую грудь. Когти без труда прорвали кожу и ребра, и застряли глубоко в теле.

Упырь забился, словно насаженный на крючок червяк. Изгибаясь в агонии, он все же попытался довершить начатое. Оскаленная пасть метнулась к моему горлу.

В тот самый момент, когда челюсти уже собирались сомкнуться, разрывая сонную артерию, мощный удар увесистым суком отбросил его в сторону.

Я прерывисто вздохнул. Все оставшиеся во мне силы уходили на то, чтобы не потерять сознание. Сквозь застилающую глаза багровую пелену, я увидел, как мавка опустила ставшую уже не нужной, огромную дубину.

Звуки дневного леса обрушились не хуже этой самой дубины. После неимоверно долгих минут тишины, они казались особенно оглушительными. При желании я, наверное, мог бы услышать как перебирая лапками топает сороконожка, или копошиться муравей. Шум был таким сильным, что нестерпимо заболела голова. Прошло какое-то время, прежде чем я смог адекватно воспринимать происходящее.

Пока я приходил в себя, Лилит, подключив к делу мавку, осторожно промыла раны на плече и груди, смыла запекшуюся кровь. Причем в качестве тампона использовался кусок ее спортивного костюма, смоченный водой из того самого ручья, откуда появились упыри. По заверениям мавки, вода была наичистейшей, ключевой. Так как никакой другой воды поблизости не наблюдалось, пришлось поверить ей на слово.

К тому моменту, когда я более-менее пришел в себя, Лилит почти удалось привести меня в божеский вид. Правда, вид этот был еще тот! Пропитанная кровью рубаха заскорузла, один рукав наполовину оторван, а на груди вообще одни ленточки и непонятные лохмотья. Хорошо хоть острые когти исчезли вместе со смертью упыря, а то можно было прямиком в Голливуд на съемки фильма ужасов. На главную роль и без грима.

— Жаль зашить нечем. — Посетовала Лилит кое-как расправив болтающиеся на мне лохмотья.

— На. — Мавка стянула с себя мою ветровку и резко тряхнула головой. Длинные русые волосы взвились в воздух, и опали, окутав обнаженное тело невесомым туманом. — Надень это, хоть людев не напугаешь, если такие встретятся.

— А ты? — Замотал головой я. — Ты ж… голая.

— А, ерунда. — Беззаботно отмахнулась она, и повела плечиками. Неизвестно чего она хотела этим добиться, но у меня моментально перестала сочиться кровь из ран, устремившись совершенно к другой части тела. Я отвел глаза. — Я всегда так хожу. Привыкла уж… Да не переживай, мне так даже сподручнее будет.