Наследник старого рода
Шрифт:
«Что-что, а это лишним не будет, — подумал почему-то. — В дороге случается всякое, Феофан, хоть и воин, может встретиться с пьяным дураком за рулем, а от этого не спасет никакое воинское искусство».
Мой затылок прострелил тонкий, словно удар спицы, укол боли.
Воспоминания двух личностей переплелись невероятным образом, позволяя свободно оперировать памятью одного и второго человека.
Сидящего рядом старика я одновременно воспринимал как мудрого наставника, который занимался моим обучением с раннего детства, и опасного человека, убившего беззащитных людей прямо на моих глазах. Я ощущал себя Иваном Темниковым, наследником рода Морозовых, но в то же время понимал, что я человек из другого мира.
Почему другого? Да потому что в том мире точно не было магов и много чего другого.
Для примера взять хотя бы автомобиль, в котором мы сейчас ехали. Он вызывал во мне чувство когнитивного диссонанса. Ведь в техническом плане автомобили разных миров не отличались друг от друга. Тот же руль, те же сиденья, коробка передач, салон, бардачок и спидометр! Последний — с арабскими цифрами, между прочим! Однако все это в целом выглядело немного непривычно. Может быть, все дело в этом?
Затылок опять прострелило уколом боли.
«Машина тебя, значит, удивила? — подумал я. — А как насчет русского языка, на котором ты так уверенно говоришь с наставником? Как насчет существования магии? Древних боярских родов? Это тебя не удивляет? Как ты можешь объяснить себе невероятную схожесть двух миров в технологическом и культурном плане при явном различии в историческом и духовном? Неужели это тот самый параллельный мир, о котором писали фантасты? Он бесконечно отличен от нашего, но в то же время невероятно похож? Где я это слышал?»
Затылок заныл.
«Ну вот, опять! Как мне все же себя воспринимать? Как мальчишку? Или все же как взрослого человека? Нужно срочно определяться, или эта ситуация просто сведет меня с ума!»
Мастер тихо хмыкнул, напомнив мне о своем присутствии, и лишние мысли тут же выветрились из головы.
Я, признаться, несколько оробел от близости этого хладнокровного убийцы. Именно сейчас, в спокойной, почти домашней обстановке, он казался мне наиболее опасным и могущественным, какой-то частью души я чувствовал исходящую от него мрачную силу.
Это показалось очень странным, ведь Иван никогда ничего подобного не ощущал, он относился к наставнику с уважением. Я же помнил, что Феофан — не только хороший учитель, но и безжалостный убийца.
«Интересно, что он сделает, если узнает, что в теле его ученика находится инородная сущность? Что вообще привело к появлению новой личности? Неужели проведенный отцом ритуал? Вряд ли. Он всего лишь должен был проверить, являюсь я магом или нет…»
Кстати, а зачем наставник пытал того несчастного человека? И почему мы ушли из поместья? Что вообще происходит? Может, мы уехали потому, что я являюсь «подселенцем»? Темниковы хотят меня за это прирезать, а наставник спасает? Вполне логично…
Или мы бежим по другой причине?
Голова в очередной раз сильно заболела, а память услужливо показала новые подробности жизни взрослого мужчины.
«Интересно, — подумал грустно. — А не заработаю ли я себе со всеми этими личностными заморочками диагноз „шизофрения“?»
Я снова не заметил, как ушел в себя. Однако теперь перестал опасаться Феофана. Появилась стойкая уверенность, что этот человек не может причинить мне вред. Ну, по крайней мере до тех пор, пока думает, что я Морозов!
— Иван, почему ты молчишь? — спросил пожилой мужчина, немного нахмурившись. — Обычно ты более любознателен и задаешь много вопросов. Я думаю, сейчас именно та ситуация, в которой подобный навык был бы вполне уместен.
— Я боюсь задавать вопросы, потому что могу получить на них ответы, которые мне не понравятся, — прежде чем подумал, машинально ответил я и тут же прикусил язык.
«Это очень взрослая фраза, она нетипична для ребенка. Следует быть более осторожным».
Мастер нахмурился, и я почувствовал его злость, которая, слава Спасителю, была направлена явно не на меня.
«Так, что еще за Спаситель? — непроизвольно подумал я и напряг память. — А, местное божество! Ну, ясно».
— В таком случае задавай их, — сказал Феофан. — Воин должен смело смотреть в лицо своему страху.
— Да-а? — задумчиво протянул я и решился. — Хорошо. Тогда расскажи мне, что произошло в комнате деда? Почему ты убил тех людей? Из-за чего мы уехали из поместья? Как прошел мой ритуал? И куда мы направляемся?
«Надеюсь, благодаря его ответам мне удастся узнать, как в моем теле появился нежданный „подселенец“, а это поможет выработать дальнейшую стратегию действий».
Что-то внутри содрогнулось от этой мысли. «Холод» внутри явно говорил, что это именно я — «подселенец».
«Как же так? — подумал растерянно. — Как?»
Перед глазами пронеслись картины — воспоминания умирающего от холода человека.
«Хорошо, пусть я умер. Но как попал в тело Ивана? Убил его?» — Я непонятным образом стал обращаться к «холоду».
— Что последнее ты помнишь? — спросил наставник, прерывая мои мысли и требовательно глядя на меня.
Мне показалось, что его морщинистое лицо после этой фразы как-то значительно постарело.
Я сглотнул, схватился за ремень безопасности. Говорить отвлекшемуся от дороги наставнику о том, как я насмерть замерз в другом мире, а потом очутился в теле его воспитанника, явно не стоило.
— Помню, как спускался по каменной лестнице, — отыскав последнее воспоминание мальчика, произнес я. — Шел с отцом в ритуальный зал. — Я замолчал, пытаясь вспомнить еще хоть что-то, но тщетно, воспоминания прерывались. — И все. Потом очнулся в комнате деда.
Старик, слава Спасителю, повернулся к дороге и, сжав сухие губы, решительно сказал: