Чтение онлайн

Мальчик нехотя остановился около двери. Любопытство змеей медленно заползло в душу и методично принялось делать свое дело. Он не мог упустить такой случай.

"Хуже не станет. Пускай расскажет. А их я точно не убивал".

Макквин поднял с пола книгу и подсел к Тому.

— Единственная, в которой я хоть немного про нее нашел…

Толстая, в плотной кожаной обложке, с пожелтевшими, обтрепанными страницами. От нее так и веяло знаниями и сокровенными тайнами. На обороте переплета он заметил красочную пиктограмму, в середине которой в тугой плотный клубок сплелось несколько змей. Одна из них, самая большая, яростно шипя, открыла рот, обнажив острые зубы. Массивная корона, убранная драгоценными камнями, украшала ее голову. Точно такой же рисунок он видел в воспоминаниях Амадеуса, когда тот стоял с книгой в руках возле больной девочки.

"Книга по темной магии. Настоящей темной магии", — сообразил Том. — "Интересно, какие заклинания тут описываются, какие рецепты и советы даются?"

Мужчина, раскрыв фолиант ровно посередине, принялся неспешно пролистывать, выборочно читая некоторые абзацы.

— Магия, о которой я тебе хочу рассказать очень опасная, управлять ею почти не возможно. Помнишь, я говорил, что нет ни светлого, ни темного волшебства? — Том кивнул. — К ней мои слова не относятся. Она стоит в первом ряду запрещенных Министерством. За нее грозит пожизненное заключение в Азкабан. Узнав про нее подробней, я полностью согласен с таким решением.

— Раз она такая… — мальчик не мог подобрать подходящего слова. — Ужасная… Зачем ее пытаются практиковать?

— Она дает огромное могущество, по сути, безграничные возможности… Мир падет к ногам того, кто сумеет ею воспользуется. В действительности она и является настоящей и единственной магией. Остальное, то, что используем мы в повседневной жизни — лишь ее отголоски, жалкое подобие, не идущее ни в какое сравнение с ней самой.

— Почему нас тогда не обучают хотя бы ее азам в Хогвартсе? — Том с трудом обуздал бушевавшие внутри эмоции.

— Она зло, самое настоящее, — тихо ответил отец Поппеи. — Многие попытались с ее помощью колдовать, но не каждому дано такое выдержать. Лишь считанные единицы сумели использовать ее силу, но никто не смог подчинить ее полностью. Обуздать саму сущность, существующую в ней. Только, как поговаривают некоторые мудрецы, один Салазар Слизерин продвинулся дальше остальных, обретя, таким образом, свое могущество.

Незаметно ушли последние остатки скепсиса, Том слушал, раскрыв рот, жадно ловя каждое слово.

"Вот это я понимаю. Обрести с помощью колдовства власть, силу, могущество, известность, славу в веках… А не превращать ложки в вилки или летать на метлах, потешая окружающих".

— И в чем зло? Я пока ничего плохого не вижу, — поинтересовался он, отчетливо слыша стук бьющегося в груди сердца.

— В отличие от применяемого нами в повседневности колдовства, эта магия требует за все платить свою цену. Поэтому и является по настоящему темной. Все остальные ограничения — измышления и происки Министерства. Истинное зло присутствует только в ней.

— И какова цена?

— Она разная. Смотря, чего с ее помощью достиг колдун. Но в конечном итоге все сводиться к одному. Самому ценному в мире — человеческой жизни. По легенде так и исчез Салазар Слизерин.

Мальчик содрогнулся. Радужные мечты обратились в пыль. На смену им явился ужас от услышанного.

— Если я случайно использовал эту магию, то мне скоро предъявят счет? — поинтересовался Том деланно равнодушным голосом.

— Если использовал… — ответил Макквин. — Я не уверен до конца. Но лучше больше так не делай.

— Знать бы, как не делать…

— Скажи, только честно. В душе ты желал тем мальчикам смерти? Хотел, чтобы они умерли?

— Не знаю, — соврал Том. — Я те свои мысли помню довольно смутно.

Макквин закрыл книгу и, встав, убрал в шкаф.

— Если жаждал, всем сердцем, всей душой, то больше никогда так не делай. И все будет хорошо…

Мальчик остановился около четырехэтажного дома. Тусклый свет, едва пробивающийся сквозь тщательно прикрытые шторами окна, очертил контуры двери. Толкнув ее, он вошел в грязный, лишенный освещения подъезд и по обшарпанным, местами обломанным ступенькам поднялся по крутой лестнице на третий этаж.

— Кто там? — поинтересовался в ответ на стук испуганный женский голос.

— Рози Саливан? — вежливо-заискивающим голосом ответил Том. — Мисс, миссис… Простите, не знаю. Мне с вами очень надо поговорит. О моей маме. Я из приюта.

— Я там давно не работаю, — резко ответила женщина уже более уверенно. — Уходи мальчик. Уже поздно. — Послышались удаляющиеся шаги.

"Она не ушла. Стоит и боится за дверью. Живет одна. Иначе, так бы не волновалась".

— Пожалуйста, — умоляюще попросил он. — Вопрос жизни и смерти.

В ответ тишина. Лишь скрипнула дверь на четвертом этаже. И оттуда же донеслись веселящиеся голоса, смех. Том, приняв решение, выхватил палочку.

"Сама виновата".

— Алохомора, — легкий взмах и замок тихонько щелкнул.

— Боже мой! — женщина в страхе попятилась и мальчик прошел внутрь, разглядев вошедшего при свете висевшей высоко под потолком одинокой лампочки, она приосанилась и, уперев руки в боки, заявила. — Убирайся немедленно! Я сейчас позову полицию!

Не слушая ее угрозы, он навел на обитательницу квартиры палочку:

— Легилименс.

Аккуратный, точно рассчитанный взмах и грубое, чего жалеть магла, вторжение в воспоминания…

… Снег резко ударил в лицо, холодный, обжигающий кожу ветер взметнул вверх подол юбки. Лишь в самый последний момент, сумев поймать рукой, она одернула его вниз. Открытая дверь раздражающе скрипнула.

"Все там веселятся, едят… А мне тут общаться непонятно с кем".

Она посмотрела на худую, с изможденным лицом девушку, в грязной, рваной одежде. Огромные, серые, почти потухшие глаза, с синими мешками под каждым, апатично глядели на нее.