Чтение онлайн

Он наконец понял, зачем его позвали.

– Значит, я остался их единственным родственником?
– уточнил он.
– У них были большие долги? Или осталось какое-то наследство? Старый дедушкин планшет? Или бабушкин сундук? Зачем вообще вы меня сюда позвали?

Адвокат еще раз улыбнулся. Леклерк опять что-то сказал своему коллеге. Все трое с явным интересом смотрели на сидевшего перед ними Рината, разглядывая его как хорошо сохранившийся музейный экспонат. Он нахмурился. Затянувшееся молчание начало его нервировать. И в этот момент Иосиф Борисович поднялся.

– Мы искали вас целых три месяца, - широко улыбаясь, сообщил адвокат.
– Вы единственный наследник Владимира Аркадьевича Глущенко. Поиски затянулись из-за того, что ваша тетя и ваш дядя имели другие фамилию и отчество - они были записаны как Марина и Владимир Аркадьевичи Глущенко, по фамилии и отчеству своего отчима. Мы полагаем, что даже ваш дедушка не знал о том, что у него был сын. Оксана переехала к Глущенко уже на пятом месяце беременности, возможно, решив, что обеспеченный интендант лучше бравого генерала, который наверняка менее всего думал о проблемах бытовой устроенности. Марине Петровне или Марине Аркадьевне было уже десять лет, и она подробно все описала в своем завещании. Кстати, все свое имущество она передала на благотворительные цели. И лишь прочитав ее завещание, мы смогли выйти на вас.

– А если она все перепутала? Она ведь была девочкой? Если Глущенко сын ее отчима? Почему вы так уверены, что он не его сын?
– никак не хотел успокаиваться Ринат.

– Мы уже проверяли их медицинские карточки, - пояснил Плавник. Он посмотрел на своих французских коллег, и Леклерк снова вмешался.

Дело в том, что у вашего дедушки была третья группа крови, а у Оксаны была первая группа. Соответственно, у детей может быть только первая или третья группа крови. У Марины Глущенко была третья группа, а у ее брата первая. Тогда как у самого Аркадия Глущенко была четвертая группа крови. У их совместных детей с Оксаной должна быть либо вторая, либо третья группы. И никак иначе. И если Марина еще теоретически может быть дочерью своего отчима, то в отношении Владимира это абсолютно исключено.

– Подождите, - попросил Ринат, - у родителей была первая и четвертая группа крови. А у детей должна быть только вторая или третья? Это, по-моему, нелогично, вы где-то ошиблись.

Дрюмо покачал головой и улыбнулся. Он что-то сказал по-французски, и все трое адвокатов рассмеялись. Очевидно, Плавник тоже понимал французский язык.

– Сколько женщин можно было бы уличить в измене, если бы мужья умели считать по группам крови, - перевел Леклерк.
– И тем не менее это научный факт. Если у родителей первая и третья группа крови, как у вашего дедушки и Оксаны Смолич, то дети должны иметь только первую или третью группу крови, а если у родителей первая и четвертая, то дети должны иметь либо вторую, либо третью, но никак не первую и не четвертую. Есть законы генетики, которые невозможно обойти. Но мы все равно будем проверять еще раз.

Это, наверное, интересно. Но я не совсем понимаю, зачем вы все это мне рассказываете. У них остались старые письма? Или какие-то дневники, которые вы хотите мне передать?
– Он уже злился. Дима тоже нахмурился. Завтрак ему явно не светил...

– Погибший Владимир Глущенко был одним из самых богатых людей на Украине, - пояснил, продолжая улыбаться, Иосиф Борисович.
– По самым скромным подсчетам он входил в число наиболее богатых людей в Восточной Европе. Журнал «Форбс» оценивал его состояние почти в три миллиарда долларов. И еще, - добавил Плавник, - посмотрите на эти три фотографии.

Он эффектно положил на стол первую фотографию. Это была фотография Петра Григорьевича. Он был молодой, красивый, в форме полковника со Звездой Героя на груди. На второй фотографии был полный мордастый тип с немного выпученными глазами. Это был Аркадий Глущенко. И, наконец, третья фотография - погибшего олигарха Владимира Аркадьевича Глущенко. Достаточно было посмотреть на фотографии, чтобы все стало ясно. Если бы олигарх носил усы, как и его настоящий отец, он был бы копией Петра Григорьевича Полищука. В этом не было никаких сомнений.

Ринат криво усмехнулся. Фотографии убеждали лучше всяких выкладок. Наступило долгое молчание. Все еще не сознавая, какое это имеет к нему отношение, Ринат облизнул губы...

– После его смерти остались вилла в Антибе, дом в Лондоне, квартира и дача в Москве, квартира в Монреале, особняк в Киеве, акции его трех компаний и другое недвижимое имущество на сумму в полтора миллиарда долларов, - продолжал рассказывать Плавник.
– Сейчас французские адвокаты пытаются выяснить, владельцем каких счетов в Швейцарии и на Багамских островах был Владимир Глущенко. Сумма этих счетов может дойти до миллиарда долларов или более того. Но даже без этих счетов общая сумма наследства с учетом акций, находящихся в доверительном управлении, оценивается более чем в два миллиарда долларов, которые по закону должны отойти к вам как к его прямому наследнику. Сыну его сестры. Вы меня понимаете?

– Два миллиарда долларов?
– Сумма была не просто фантастической. Она была абсолютно нереальной. Поверить в подобное было невозможно. Все равно как увидеть инопланетян.

Дима больно толкнул его в бок.

– Чего ты замер? Это тот самый Глущенко, про которого писали все газеты полгода назад. Мы тоже писали о взрыве вертолета в Антибе. Говорили, что это месть мафии. Ты должен о нем помнить. Какой поворот! Значит, он был твой родственник? Ничего себе...

– Это только недвижимое имущество, - вмешался в разговор Леклерк. Он говорил по-русски достаточно хорошо, с небольшим французским акцентом.
– Но, по нашим предположениям, на счетах погибшего Глущенко должно быть еще около миллиарда долларов. Незадолго до своей нелепой смерти он продал часть акций Запорожского металлургического комбината, которые оценивались в четыреста миллионов долларов. Деньги были переведены на его счета в банке Нассау, но затем оказались совсем в других местах и в других банках. Сейчас мы занимаемся поисками этих счетов, чтобы предъявить их вам. Дело в том, что господин Глушенко был гражданином Франции, и поэтому мы обязаны заниматься поисками его счетов.

Ринат открыл рот, чтобы что-то спросить. И закрыл. Он ничего не понимал. Три миллиарда долларов. Эта была даже не сумма. Эта был некий другой мир, попасть в которой он не мог ни при каких обстоятельствах.

Целую минуту он молчал. Французы любезно ждали, пока он придет в себя. Даже Дима ошеломленно вертел головой. Такая сумма не укладывалась и в его голове. К тому же он помнил, что именно писал о Глущенко. Тот был одним из тех новых олигархов, которые появились на Украине к концу девяностых. В газетах отмечалось, что погибший Глущенко был даже богаче медиа-магната Рабиновича и зятя бывшего президента Украины Пинчука, которые также были в числе самых богатых людей Восточной Европы.

– Что я должен делать?
– неожиданно спросил Ринат.

Получить наследство, - улыбнулся адвокат, довольный произведенным эффектом.
– Мы потратили на ваши поиски почти три месяца. Никто не мог предположить, что у господина Глущенко был такой родственник, как вы, фактически его родной племянник.

– Ясно.
– Ринат посмотрел на притихшего Диму. Тот не знал, что ему делать. Оба были в явной растерянности. Про завтрак можно было забыть, но как себя вести, было абсолютно непонятно.