Чтение онлайн

– Что, папа, – мужчина отвернулся в сторону, – драки между мужем и женой, ну или будущими мужем и женой – выделил он голосом слово, – это их внутрисемейное дело и рода не касаются.

– Я… я… я, понимаю… – Шмыгнув носом, Сюзанна опустилась опять на диван и надолго замолчала.

– Вот, вот, подумай хорошенько, – произнёс напоследок мужчина, а затем вышел, оставляя дочь одну.

Когда в понедельник я высадился у ворот школы и неторопливо, перекинув ремень сумки через плечо, прошел на территорию, то сразу почувствовал некоторый диссонанс. Что-то было выбивающееся из нормального порядка вещей.

Задумчиво постояв, я понюхал воздух, затем попытался оценить прозрачность атмосферы и фазу Луны, которую ещё было неплохо видно, над самыми верхушками деревьев.

Но нет, с этим было всё в порядке.

– Дрейк привет! – пыхтя от натуги, прокричал мне один из одноклассников и я с ленцой махнул в ответ, всё ещё ища ту неправильность, что продолжала царапать мне подсознание.

– Не отвлекайся, – одёрнул того Иванов, на мгновение пройдясь по мне неприязненным взглядом, а затем вновь принимаясь пинать кого-то на земле.

Герой-простолюдин сегодня был тоже какой-то не такой. Я посмотрел в спину Такаюки, задумчиво хмыкнул и пошел дальше, то и дело натыкаясь на замерших и каких-то растерянных школьников, что постоянно шушукались между собой.

И только потом, когда я уже почти дошел до класса, до меня дошло, что было там самым неправильным – Иванов. Почему-то сегодня толпой били не его, а он сам бил кого-то толпой, в которой было как-минимум пятеро моих одноклассников.

Хмыкнул про себя, всё-таки подговорил Такаюки-кун народ на бунт. Ну ладно, это его путь, ещё хлебнёт полной ложкой, придёт понимание.

Когда минут через пять они, шумно что-то обсуждая и гогоча, ввалились в класс, я уже сидел на своём любимом месте и развернувшись к окну, задумчиво вспоминал интересные задачки из «Занимательной физики».

– Ну что, – бесцеремонно уселся прямо на мою парту Иванов, довольный как объевшийся сметаны кот. Форменный пиджак на нём был расстёгнут, рубашка топорщилась мятым воротом, но гонор изнутри пятиклассника так и пёр. – Сидишь?! Скоро мы твоим дружкам аристократикам покажем где раки зимуют. Ша, кончилось ваше время, теперь мы тут будем главные.

Зевнув, я посмотрел на растянувшего рот в широкой улыбке парня, спросил с некоторой отстранённостью, всё-ещё пребывая одной частью мозга в прочитанной книге, – Слушай, Такаюки-кун, вот ты для чего становился сильнее?

– Для того, чтобы давать отпор таким как ты! – немедленно ответил он.

– Тому типу перед школой, кто бы он ни был, ты тоже давал отпор, или вы просто его толпой запинали?

– Он хотел нас унизить!

– А ты хочешь стать болдаром? – задал я сбивший его на секунду с толку вопрос.

– Конечно хочу, – фыркнул парень.

– Тогда получается, – начал я развивать мысль, – с учётом существующей методики обучения, тот тип просто хотел дать вам возможность развить свой дар. Так же выходит?

– Дар можно развить не только испытывая унижение, но и унижая самому, – насупившись, ответил Иванов, уже чувствуя, что я начинаю клонить куда-то не туда.

– То есть, ты, с остальными, просто решил тоже поднимать свой дар через унижение других. Значит все эти разговоры про отпор, обман? – я чуть дёрнул бровью, с некоторым сомнением глядя на посмурневшего одноклассника, – Тогда ты просто занимаешься подменой понятий. И ничем не лучше других.

– Я не такой как другие! – взвился тот, сжимая кулаки.

– Не заметил, – спокойно ответил я ему. – Хотя можешь не переживать, осуждать не стану. Мне вообще как-то пофиг, каким путём вы тут ранги решили поднять, ваше дело, не моё.

– Слышь ты, – с угрозой в голосе протянул Иванов, – я тебе сейчас врежу.

– Такаюки, не надо, – внезапно вмешался ещё один наш одноклассник, – Дрейк прав, мы собирались просто не давать себя в обиду, нападать первыми это не защита.

«Глупец, – подумал я, – как раз таки самая лучшая защита это превентивное нападение» – но вслух говорить не стал. Можно тысячу раз объяснить что огонь жжётся, но поймет он он это только когда сам сунет палец в пламя.

Такаюки тоже был не согласен, но почему-то тыкал пятернёй в меня, пытаясь обвинить, что это я тоже кого-то унижаю.

Вот только поддержки не нашел.

А я вновь зевнул. Спать хотелось неимоверно.

После урока физики, стоящего третьим в расписании, на котором Аристарх Эдмундович неистовствовал особенно, отчего без сознания звонок с урока встречало аж пятеро учеников, он внезапно подошел ко мне.

Отношения у нас с ним складывались замечательные, я быстро выбился в лучшие ученики и любимчики вечно недовольного учителя, поэтому он ко мне обращался не по фамилии, как к остальным, а по имени, что слыло знаком наивысшего доверия.

– Послушай, Дрейк, – произнёс он, – я тут узнавал, ты не состоишь ни в одном школьном клубе, почему?

– Ну, – я на секунду даже прекратил складывать сумку, пытаясь найти удобоваримый ответ на этот вопрос, – они все не интересные. Клуб карате для дебилов, которые решили себе отшибить и так последние мозги, в эту же категорию – абсолютно бесполезных, идут и все остальные спортивные клубы. Клуб садоводов и кулинарии это девчачья тема, мне не интересно. Компьютерный клуб пробовал, но они слили мне все бои в контру и там мне просто скучно.

– Да, но есть ещё один клуб, – улыбнулся Канаплян одними губами.

– Какой? – посмотрел я на него.

– Мой личный, клуб физики.

А вот это было что-то новенькое. По крайней мере в списке общедоступных клубов его не значилось. И плюсом, там было магическое слово – физика, на которое я не мог не клюнуть. Согласие своё я тут же дал и мы, пользуясь тем, что началась большая перемена, пошли знакомить меня с клубом.

По дороге Аристарх Эдмундович ловко подставлял подножки бегающим по коридору ученикам, а когда те на полном ходу улетали бороздить носом пол, с нескрываемым удовольствием им орал, что марать пол в коридоре запрещено, и кровью в том числе.