Шрифт:
Глава 1
Заброшенный особняк, названный «Приютом воина», навевал тоску и уныние. Обвитый вокруг тусклых окон плющ пожелтел, двор беспорядочно зарос, а кованная ограда частично покосилась от удара рухнувшего дуба. И только один нюанс искажал эту картину.
Охренеть какой огромный нюанс.
Всё что я видел, знал или помнил о Вихре оказалось изрядным преуменьшением. Эта громадина возвышалась до самого неба, разливаясь по густым облакам огненным маревом. До него всего несколько километров, и даже отсюда заметно медленное, гротескное вращение этой махины.
Вихрь растянулся вширь на километры, угрожающе нависая над близлежащей территорией, и до того удивительно, что никаких разрушительных последствий, никакого буйного ветра. Лицо обдувал лёгкий, прохладный бриз, в тишине слышался шелест листвы. Как будто Вихрь всего лишь голографическое изображение.
— Дерьмо, — резюмировал Михайлов, пнув оставленную кем-то бутылку.
Звякнув о каменную дорожку, та весело покатилась к парадному входу. Парадный… Одно только название.
— А мне нравится! Здесь так… самобытно!
Анна Игоревна преобразилась за время поездки. Сменив строгую форму Магистерия на спортивные леггинсы и топик, она каждую остановку демонстрировала изящество и скульптурные формы своего тела. Оттягивавшая белую ткань грудь пробуждала во мне первобытные инстинкты, а переданная по наследству память Фёдора подбрасывала совсем стыдные воспоминания. Ах ты маленький негодник…
— Расслабьте булки, субботника не будет, — весело подхватив сумки, я направился к «парадному» входу. — Вечером это место приведут в порядок. Когда я найду лодырей, которым доверили особняк…
Михайлов, с остальными сумками, нагнал меня в холле. С электричеством полный абзац, воды тоже нету. Ладно хоть затхлого запаха сырости не было, здесь просто чертовски пыльно.
— Дважды дерьмо, — горячился Саша, скидывая с мебели белые простыни, поднимая пылевое облако. — И надолго мы здесь застрянем?
— Я уже говорил. Теперь это мой дом, Саш. Привыкай.
— Не хочу. Ты ведь мог договориться с господином графом, выбрать место хотя бы с электричеством… — раздосадовано пнув стену, он пробубнил. — Не понимаю я этого побега.
Устало протерев уголки глаз, я набирался терпения. Михайлов всю дорогу мусолил эту тему, взывал к разуму, сыновьим чувствам и здравому смыслу. Я выслушал все аргументы по два раза, а он всё не унимался.
— Вернём удобства, почистим и будет ничего, — отмахнулся я.
— Я не только об этом, Федя… У тебя хоть средства на обслуживание дома есть?
— Тебя интересует бюджет на особняк, или твой гонорар?
— Я люблю деньги, они помогают работать, но я готов отказаться от личных доходов ради этой работы, — решительно начал он. — Вот только, я нанимался к наследнику Рода Ароновых, а не… изгою.
Скинув покрывало с кресла, я подтянул к себе сумку с документами. Спорить с Михайловым у меня сейчас не было желания, предстояло решить целый ворох задач. И грядущий разговор с отцом беспокоил меня больше всего.
— Меня не изгнали из семьи, и контактов я не разрываю, но пойми ты уже наконец. Моё решение не подлежит обсуждению. Я сделал то, что было необходимо!
— Но не называешь причин, — настаивал он.
Повернувшись к нему в пол оборота, я внимательно посмотрел на бывшего магистерского чиновника. Он тоже переоделся, взял себе простую гражданскую одежду, и за отсутствием новой «маркировки», продолжал носить перстень на пальце.
— Последний раз. У нас с отцом разные цели, и совместное сосуществование просто невозможно. Я продолжу с ним контактировать, но на своих условиях. Если тебя это не устраивает, — я взмахнул рукой в сторону выхода. — Возвращайся к нему. Я сдержу слово, работа у тебя будет.
Дёрнувшись как удара, Михайлов поджал губы, нахмурился, но в «дуэли взглядов» я победил. Вместе со смирением, черты его лица разгладились.
— Я не собираюсь позорно сбегать, — уже спокойней произнёс он, заняв соседнее кресло. — Мы с тобой неплохо сработались, и ты парень перспективный. Просто эта поездка похожа на обычное ребячество. Поступок обиженного ребёнка.
— Я знаю, что такое ребячество.
— Если бы ты ввёл меня в курс дела… — он замялся, рассматривая свои ладони. — Ты вверяешь мне задачу, обеспечить твою безопасность, но не называешь врагов. У меня нет средств, меня не слушается даже дрянная девчонка, и я понятия не имею, откуда ждать опасности. Что, если господин граф оскорбится и пошлёт к тебе убийц? Мне считать его угрозой, или рассчитывать на сотрудничество с родом Ароновых?
— Отец не сунется. У меня есть то, что ему нужно.
Конкретика Саше уже не полагалась. Сделка, которую отец заключил без моего ведома, входила в список «секретов Рода». За неё я собирался выторговать свободу. Не только это место. Мне нужно время для исследования Вихря, автономность и полное отсутствие контроля. Решение уехать во многом способствовало этой задаче, Отец должен привыкнуть к тому, что мои действия сложно предугадать.
— И какой план?
— Вы с Аней осмотрите это особняк и территорию, составите план работ, а мы с Лерой поедем за исполнителями.
— Может лучше я? — с надеждой ухмыльнулся Михайлов, чуть ли руки не потирая. — Среди простых трудяг полно быдла, с ними нужно уметь себя поставить.
— Думаешь, они откажутся от работы?
— Ты же не от рода Ароновых туда едешь, а просто как Федя. Причём, довольно нищий Федя.
Игнорируя Сашино злорадство, я собрал в папку нужные документы, вернул остальные в сумку и громко окликнул Леру. Надо закончить с этим, сегодня я ещё хотел потренироваться, проверить, не зря ли добавил в «багаж» Анну Игоревну.