Чтение онлайн

– Никто из нас этого точно не знает, маленькая Руна. Но твоя сестра была полна решимости. Она нашла меня, желая бороться за то, во что верила. Победит Алия в этой борьбе или нет – не мне было говорить ей, что пытаться не стоит. – Я сжимаю зубы, кулаки, щупальца. – Любовь стоит страданий и жертв, если она истинная.

– Любовь ничего не стоит в жизни, если тебя не будет на этом свете! – Ее лицо словно кричит мне: почему ты этого не видишь? Разве ты не прожила достаточно долго, не страдала достаточно долго, чтобы понять, что смерть – постоянна? Разве ты не прожила достаточно долго и не страдала достаточно долго, чтобы понять: смерть – это смерть? – Алия должна была пробыть здесь еще три сотни лет. Сколько раз могла бы она влюбиться за все эти десятилетия и не платить такую дорогую цену?

Руна тяжело дышит, крепко сжимая нож. Я ее не боюсь. Однако внезапно я боюсь за саму русалку.

– Ты не веришь в любовь, не так ли? – спрашиваю я.

Ее пальцы белеют, сжимаясь вокруг ножа.

– Я люблю свою сестру.

– Руна, – говорю я, желая положить успокаивающую руку на ее вздымающиеся плечи. Но это не способно подавить чувство брошенности, охватившее ее душу. – Если ты действительно любишь Алию, то лучшее, что ты можешь сделать, – это дать сестре нож и принять ее выбор.

– Нет, я его не приму. Я дала тебе цветы моего отца, подвергнув опасности его и себя. Мы отдали тебе свои волосы – а ты даже никак не использовала их. – Руна поднимает клинок. – А теперь у меня есть нож. Только вот моя сестра скорее умрет, чем использует его против единственного доступного чертова Ольденбурга.

Русалка не закончила. Она делает паузу – убедиться, что я поняла. Все ее потери ясно изложены.

– Мне осталось отдать тебе еще кое-что. Если ты не примешь это прямо сейчас, то увидишь, какая я действительно талантливая. – Ее ноздри раздуваются. Руна надвигается на меня, выставив нож. – Измени меня. Преврати меня, и я это сделаю. Я убью этого парня, если это означает спасение сестры.

Янтарные глаза девушки впиваются в мое лицо. Ее плечи и грудь вздымаются и опускаются.

Я действительно верю, что она убьет парня ради жизни сестры.

Я впечатлена этим поступком и ужасно расстроена им. Что бы она ни думала обо мне, мои мотивы, когда я отправляла ее сестру на сушу, были чисты. Я верю: сердце поступало правильно, когда я дала русалке ноги. Хотя теперь понимаю: стоило не так переживать из-за ее вранья на суше, как из-за лжи в мой адрес. Однако в любом случае ее манипуляции могут привести к гибели внука Ника. Я бы хотела, чтобы Николас был кем-то другим. Возможно, так и есть. Может, русалочка снова соврала мне, чтобы получить желаемое, – зная мою историю с его семьей и любовь к Нику.

– Ты видела этого парня на суше и все же готова это сделать?

Руна кивает. Ярость горит в напряжении ее плеч.

– О, я его видела. Николас ведет себя так, словно она выигрыш. Нечто блестящее, что король нашел на берегу. Прекрасное дополнение к его глупой сапфировой короне или тупому красному кольцу.

У меня перехватывает дыхание.

– Красному кольцу?

– Ага, это не рубины и не гранаты, а что-то другое. Он потирает его, словно настоящий злодей из лунной пьесы.

Я стараюсь сохранять невозмутимость, хотя слышу: сзади Анна желает закричать. Когда Ник был жив, он часто навещал меня. Он опускал носки темно-красных сапог в воду, упершись пятками в сухой серый песок. Ник рассказывал мне о своей жизни. За год моего отсутствия он поведал мне, как служанка нашла красный кристаллический камень в старых платьях. Одеяния я оставила в замке в ту ночь, когда мое время на суше подошло к концу. Этот камень мне отдала ведьма, когда я училась применять свое первое заклинание обмена – жизнь Аннамэтти за то, что уже забрало море. Он помнил, что я носила то платье, когда он заметил меня за чтением на лодке Икера в день Празднования Моря.

Мое сердце подскакивает. Я вспоминаю, сколько всего хотелось бы сделать по-другому тем утром в корабельном доке. Нужно было поцеловать Ника, когда он убрал локон с моего лица, а его пальцы задержались. Мы оба почувствовали, что краснеем и становимся почти такого же цвета, как камень в моем кармане. Этот камень Ник превратил в кольцо. Украшение теперь надето на палец его внука.

– Что еще ты о нем знаешь? – спрашиваю я девушку.

Я волнуюсь, что зашла слишком далеко. Кажется, ее раздражение этого не вытерпит. Но Руна покусывает губу и вспоминает встречу на суше. Хоть она и задумалась, мне сложно поверить, что девушка готовится соврать. Она очень сильно хочет спасти свою сестру. Этого хватит, чтобы заставить Руну быть честной. Преувеличения не помогут.

– Другие юноши. Они говорили о чем-то, что называется подлодками.

Мое сердце останавливается. Подводные лодки? Их изобрели во времена моего детства. Отец проводил исследование для короля Асгера. Он верил, что удастся лучше отслеживать китов, работая с ними.

Они тогда не были широко распространены. Однако теперь, много лет спустя, учитывая развитие технологий? Возможно. Это изобретение кажется мне совсем иным отсюда, с глубины. Опасность для морского народа очень высока.

– Это корабли, которые могут оставаться под водой неделями, – говорю я. Воспоминания показывают наброски, которые отец добыл у одного моряка возле устья Рейна в Северном море. – Да, твои мысли правильные – они будут невероятно опасны для твоего народа под водой. – Меня пронзает шок от понимания. – И королевство строит подводные лодки для войны?

Хаунештад всегда отправлял своих людей работать на лодках в голодную пору. Военные времена могут не сильно отличаться.

Девушка кивает.

– Вся Дания, включая Хаунештад, официально придерживается нейтралитета. Однако юноши в южных регионах находятся достаточно близко к Германии, и их забирают в армию. Так что Хаунештад – вся Дания вообще-то – в состоянии войны, хотят они этого или нет.

Мальчики, украденные ради войны. Они просто тела. Тела на телах. Думаю, можно даже сказать, что Николас или любой другой правитель, теряющий гражданских в пользу иностранных сил, захочет убедиться в успешности этих сил.

– Николас теперь король Хаунештада, не просто принц. – Снова новости для меня. Эти известия объясняют его скорую свадьбу. – Так что ему придется одобрить эти подводные лодки. Не знаю, как это работает на суше, но здесь отец решает все, что может принести потенциальную боль или доход.

Доход? В войне? Не могу связать эту мысль с моим Ником. Хотя его внук – не тот парень, которого я любила.

– И ты веришь, что он может получить выгоду?

– Зачем же еще Николасу помогать без объявления войны? – отзывается девушка. Ее ярость горит, но направлено это чувство не на меня. – Скорее всего, он зарабатывает даже на минах, которые установил в море.

Я знаю все о минах. Они ежедневно взрываются за пределами моего логова – свидетельство того, что бушует наверху.

Руна качает головой.

– Они предназначены для вражеских кораблей, но опасны для всех нас здесь, под водой. Я нахожу нечто тревожное в человеке, который размещает настоящие бомбы в море, не заботясь, кто или что способно спровоцировать взрыв.

– И твой народ погибал от таких действий.

– Пока нет, но ранения были. Киты, акулы и рыбы от самой маленькой до крупнейшей уже погибали. Если взрывается корабль, его отлетающие части могут убить кого угодно вокруг. – Русалка прерывисто выдыхает. – Уже и так все достаточно плохо. Кто знает, сколько продлится война?