Чтение онлайн

– Мара!
– грозно одернул вконец развеселившуюся дочь Сварог.
– Неважно, кто во главе пантеона стоит, важно, что он вообще стоит.
– Владыка Ирия со вздохом посмотрел на сваленный истукан Перуна и добавил: - Стоял!

– Язва ты, сестрица, - не преминул поддеть Перун.

– Мне язвой по штату положено быть, должность такая - чай, не забыл? Да вот только мозги у меня от безделья не растеклись еще. Ну не может такой безудержный блудодей и кровожадный братоубийца, как Владимир, вдруг покаяться и стать святошей. Так не бывает. Это противоестественно. Ты вон у Архонта спроси. По вопросам будущего он у нас теперь эксперт, а не я.
– Взоры богов обратились на Стаса.

– Беда...
– Стас растерянно смотрел на олимпийцев.
– Вынужден вас огорчить, госпожа Смерть. Примерно через триста лет князь Владимир будет канонизирован [219] и причислен к лику святых. Мало того, его признают равноапостольным [220] святым.

– Да не может быть такого!
– Мара подошла вплотную к Стасу.
– Поиздеваться над старушкой решил, Белый Князь? Я ведь еще своего дара не растеряла и судьбы людские вижу отлично. Ежели кто сомневается, предлагаю часов через пять отправиться в Белгород и убедиться собственными глазами в благочестии и святости нашего князя. Обещаю вам незабываемое и захватывающее зрелище.

– У него же жена молодая - царевна Анна. Да и сам он христианство год назад в Корсуне принял, - не унимался Перун.
– Говорят, Анна - красавица писаная.

– Когда это тебе, братец, наличие супруги законной мешало с девками в поле да в стожках сена по весне баловать?

– Я себя святошей и не считаю. С тобой, Мара, поговорить - все одно что тухлой водицы испить!
– Перун в сердцах сплюнул и отвернулся.

– Нескучная у вас семейка.
– Стас задумчиво смотрел на разругавшихся в конец божественных родственников.
– Одно радует - наличие неистребимого оптимизма. Не слишком обоснованного, конечно. А что касается Владимира, тут Мара, несомненно, права. Ни о каком осознании высоты христианского учения или желании хотя бы личного спасения и покаяния не может быть и речи. Выбор единой религии обусловлен исключительно государственной геополитической необходимостью. Я уж воздержусь от комментариев, как этот выбор вообще происходил. Христианство позволит князю укрепить и существенно усилить центральную власть, ибо сама церковь будет пропагандировать и насаждать идею богоизбранности государственной власти: "Как Бог царствует на небесах, так и князи избраны быте от Богов".

– Чем же старая религия хуже?
– подал голос молчавший до этого Велес.
– Она ближе к природе, она естественнее и понятнее людям, демократичнее, наконец!

– Как сказал один мой современник: "Демократия - это не только когда ты их, но и они тебя".

– Я вот сейчас не понял, - встрепенулся нарочито дувшийся до этого Перун.

– Не огорчайся, громовержец, его и в мое время далеко не все понимают. Сварог, скажи лучше, что дальше намерен делать весь ваш божественный Ирийский пантеон?

– Я не властен над помыслами детей и братьев своих. Каждый волен выбирать свой путь самостоятельно. В любом случае, звездные дороги для нас всегда открыты, и многие уже ушли странствовать по ним. В том числе и внучка моя, Девана.
– Сварог внимательно посмотрел на Стаса.
– Ты же был в Ирии в будущем, видел ли ты там кого-либо из нас?

– Нет, Сварог. Через тысячу лет в тронном зале я застал одинокое существо, не имеющее к вам никакого отношения. Но даже по моим субъективным ощущениям пещеры Шамбалы опустели задолго до моего появления в них.

– Вот ты сам и ответил. Прощай, Белый Князь!
– Сварог внимательно посмотрел прямо в глаза Стасу.
– Я желаю тебе найти ответы на свои вопросы и пройти до конца предначертанный путь. Одно хочу сказать, все ответы - в тебе самом.

– Стас, - Мара вызывающе взглянула на него, - лично я ни к каким звездам не собираюсь. И очень рассчитываю вскоре лицезреть тебя в гостях. Это ведь сейчас нити твоей судьбы нет в моем клубке, но для гиперборейской княжны десять веков - не срок. Будь готов! Как только родишься на этой Земле, уж я тебе покажу, кто тут настоящий кукловод.

– С нетерпением буду ждать встречи, - пробормотал Стас вслед схлопнувшемуся пространству, поглотившему в портале отверженных ныне богов.

Стас сам до конца не понимал, что подтолкнуло его отправиться в детинец князя Владимира в Белгороде, телепортировавшись на десять верст западнее Киева и на восемь часов вперед. В его времени на этом месте раскинется небольшой поселок Белогородка, являющийся ближайшим элитным пригородом столицы и плотно застроенный коттеджами и дворцами современных нуворишей.

Сейчас же здесь, на берегу речки Ирпень, стоял детинец, по своим размерам мало уступающий киевской резиденции князя. Это небольшое поселение в ближайшие годы обещало превратиться в крупный европейский город. Строительство оборонительных укреплений в виде глубокого рва и насыпного вала уже началось, и через пару лет Белгороду суждено было стать хорошо защищенной крепостью. Этому западному форпосту столицы Киевской Руси в будущем предстоит не раз отражать набеги печенегов и хазар, выдерживая многодневные осады. Разрушен он будет вместе с Киевом войсками хана Батыя, и более уже не восстановится в своем первоначальном статусе.

Устроившись в темном углу огромного тронного помещения, служившего князю для торжественных приемов, Стас с любопытством наблюдал за пирушкой, находящейся в самом разгаре. Марена действительно была права, описывая празднования князя, и нисколько не преувеличивала разгул страстей, бушевавших в этом зале. Владимиру на момент крещения Руси не было еще и тридцати лет. Став новгородским князем в десять лет, а великим киевским князем - в восемнадцать, этот молодой человек слишком рано получил неограниченную бесконтрольную власть, не успев выработать стойких моральных устоев и убеждений.

Испытание медными трубами не всегда было по силам и более мудрым мужам во все времена, чего уж говорить о безбородом юнце, находившемся под полной опекой и влиянием своего дяди и воспитателя Добрыни. Пьянка великого князя и трех десятков наиболее приближенных дружинников продолжалась уже несколько часов и в ближайшее время обещала перерасти в полноценную оргию. Около пятидесяти полуобнаженных, а то и вовсе голых наложниц в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет шустро сновали между многочисленными столами и обслуживали хмельных воинов, подливая в их кубки вино. Вероятно, основная часть дружинников уже достигла необходимой кондиции, поскольку все чаще начинала требовать от обслуживающего персонала услуг несколько иного характера.