Чтение онлайн

Я знал, что мы не ошиблись. И тогда я понял, что мы находились на планете, которой нельзя навредить, которая стряхивала с себя нашу кровь и ярость и возвращалась в первоначальное состояние после нашего ухода.

Это наблюдение стало основой моей симпатии к Чондаксу. Позднее я объяснил это братьям, когда мы сидели под звездами и грели руки у костра, как делали наши отцы на Чогорисе. Братья согласились, что Чондакс — хороший мир, на котором можно вести добрую войну.

Пока я говорил, Джучи терпеливо улыбался, а Бату качал покрытой шрамами головой, но я не возражал. Мои братья знали, что у их хана поэтический характер, но это не вызывало презрения у чогорийцев, которое, я слышал, было свойственно другим Легионам.

Есугэй однажды сказал мне, что только поэты могут быть истинными воинами. Тогда я не знал, что он имел в виду. Возможно, лично меня, а может и нет. От задьин аргине требуют объяснений.

Но я знал, что когда наши души согреются и очистятся кровопролитием, и мы уйдем, Чондакс забудет о нас. Мы грелись у огня, топливо для которого, как и все остальное, было доставлено транспортными кораблями. И костер, который на рассвете мы по старому обычаю не будем заливать водой или затаптывать, не оставит следов.

Я нашел это обнадеживающим.

Мы снова направились на север. Постоянно в движении, постоянно в поиске. Вот что мы любили, если же нам приходилось долго оставаться на одном месте, то мы быстро теряли задор.

Я отправился со своим братством в степи — пятьсот безупречных воинов в доспехах цвета слоновой кости с красной окантовкой. Наши гравициклы вспахивали землю под собой, оставляя позади борозды. Мы управляли ими вызывающе, зная, что никто не сможет так же справиться с их грозной мощью. Когда взошло третье солнце, от чего пустое небо стало светиться, наши покрытые письменами знамена засверкали, а оружие заблестело. Мы мчались как кометы, растянувшись по степи серебристыми клиньями и издавая крики восторга и торжества.

С восходом третьего солнца на Чондаксе исчезли тени. Мы все видели в резких тонах. Смотрели друг на друга и замечали детали, на которые прежде не обращали внимания. Увидели цвет наших смуглых лиц и поняли, насколько стары и как долго участвуем в войнах, и удивлялись тому, что чувствовали себя более дикими и энергичными, чем во времена детства.

На седьмой день, когда солнца находились в зените, мы заметили на горизонте орков. Они тоже направлялись на север, длинные колонны изношенных, неуклюжих бронемашин поднимали в воздух клубы копоти, которые выдавали их позицию.

Как только я увидел их, мое сердце затрепетало. Мышцы напряглись, глаза сузились, пульс участился. Я чувствовал, что пальцам не терпелось прикоснуться к глефе гуань дао. Благословенное оружие — двухметровое металлическое древко, одно изогнутое лезвие, творение мастера ближнего боя — не пило крови уже много дней. Дух гуань дао страстно желал отведать ее снова, и я не собирался разочаровывать его.

— Добыча! — заревел я, чувствуя, как по лицу хлещет жесткий холодный ветер. Я поднялся в седле, позволив гравициклу вильнуть, и всмотрелся в ослепительный блеск горизонта.

Зеленокожие не приняли боя. Они продолжали двигаться испускающими дым колонами так быстро, как могли.

Когда он только привел нас на Чондакс, хейны сражались с нами, бросались на нас толпами, ревя и брызжа слюной из мерзких пастей.

Но не сейчас. Мы сломили их дух, преследовали их по планете, уничтожали, гнали, вырезали. Мы знали, что они где-то собирались, пытаясь организовать массированную оборону, но даже они, должно быть, чувствовали, что конец близок.

Я не испытывал к ним ненависти. В те дни я не понимал, что значит ненавидеть врага. Я знал, какими сильными, умными, находчивыми они были, и уважал это. В начале кампании они убили многих моих братьев. Мы вместе учились, изучали слабости друг друга, учились сражаться в мире, который ничего нам не давал и был безразличен к нашей войне. Когда они хотели, то могли быстро передвигаться. Не так быстро, как мы — никто не мог сравниться с нами в скорости — но они были хитрыми, изобретательными, храбрыми и свирепыми.

Возможно это было сентиментально, но я считал, что они тоже не испытывали к нам ненависти. Они ненавидели поражения, и это подтачивало их дух и притупляло мечи, но они не испытывали к нам ненависти.

Несколько лет назад на Улланоре ситуация была иной. Они почти разбили нас, обрушились на нас бесконечной, бесформенной зеленой волной, сминая любую оборону, опьяненные силой, необузданные благодаря своему великолепному методу ведения войны. В конце концов Гор остановил их. Гор и он сражались там — я видел их собственными глазами, пусть даже издалека. Там ситуация изменилась, там был сломан хребет зверя. На Чондаксе были только остатки, последние осколки империи, которая осмелилась бросить нам вызов и почти победила.

Поэтому я не испытывал ненависти к уцелевшим. Иногда я представлял, что почувствую, если мы столкнемся с врагом, которого не сможем разбить, когда затягивается петля и не остается другого выхода, кроме как отступать, с каждым боем все больше слабея, видя, как медленно теряют силы те, кто рядом с тобой.

Я надеялся и верил, что буду поступать так, как они, и продолжать биться.

Мне не нужно было отдавать приказы братьям — мы проделывали подобное много раз. Разогнавшись до максимальной скорости, мы стали охватывать разомкнутым строем оба фланга конвоя.

Это зрелище заставляло кровь кипеть, а сердце петь: пятьсот блестящих гравициклов, мчащихся эскадронами по двадцать машин в строю «клином», их двигатели оглушительно ревут, а всадники вопят. Великолепные в своих белых, золотых и красных цветах, мы рассыпались по ослепительному песку, выбрасывая за собой вихри пыли.

До этого момента мы шли на крейсерской скорости, сближаясь на дистанцию ведения огня. Теперь же мчались на полном газу, длинные волосы развевались за наплечниками, а клинки сверкали в свете солнц.

Мы нацелились на вражеские машины, большие, громоздкие, на полугусеничном или колесном ходу, которые раскачивались и тряслись, когда зеленокожие выжимали из пыхтящих двигателей все до последнего. Из отверстий в бронеобшивке вырывались клубы дыма. Я видел орков, сидевших на орудийных постах, разворачивающихся, чтобы прицелиться в нас из сделанных на скорую руку ракетных установок и излучателей с почерневшими стволами.

Я видел их оскаленные клыкастые пасти, они что-то кричали нам. Все, что я слышал — грохочущий рев гравициклов, порывы ветра, хриплый рык двигателей ксеносов.