Чтение онлайн

— Ну вот, сестричка, — сказал Калами, тронув девушку за плечо. — Я оказал тебе услугу, а теперь попрошу тебя отплатить мне тем же.

Пальцы Ильмани нервно теребили шов, над которым она так кропотливо работала.

— Если смогу, досточтимый брат.

Калами опять улыбнулся. Какое же она еще дитя, с детскими амбициями и устремлениями! Самые смелые ее мечтания, должно быть, не шли дальше того, чтобы сделаться хозяйкой мастерской, а мысли о родном доме сводились к вечерней молитве о здоровье кур и коров на отцовском скотном дворе.

— Вот моя лучшая сорочка, — сказал Калами, подавая ей сверток— У нее оторвалась манжета, и я вряд ли смогу появиться в ней завтра, если ее не зашить.

— Не беспокойтесь, досточтимый брат, все будет сделано в наилучшем виде, — горячо заверила Ильмани, как будто поклялась охранять сокровище.

— И еще кое-что, — небрежно добавил Калами. — Когда развернешь сорочку, ты найдешь там черный полотняный мешочек. То, что в нем лежит, нужно пришить к платью, которое готовят для госпожи Бриджит Ледерли. Можешь это сделать?

Девушка заботливо разгладила на коленях тонкую ткань рубашки, но промолчала, виновато и нерешительно опустив голову.

— Ну, сестренка, — увещевал Калами. — Это же такая мелочь. Просто маленький оберег для госпожи Бриджит. Сама знаешь, времена нынче трудные, опасностей тьма, особенно для чужестранцев. Сама по себе эта штучка мало что значит, но я еще сплету пару подвязок, и они укрепят защиту.

Ильмани задумалась над его словами, разглаживая складки дорогой ткани. Калами подумал, что она, верно, мечтает сама носить такую красоту, а не только чинить ее для других. Если она сделает все как следует, может, прислать ей новое платье?

— Я прослежу за этим, досточтимый брат, — наконец согласилась Ильмани. — Думаю, большого вреда не будет.

— Конечно нет! — Калами потрепал ее по плечу. — Спасибо тебе, сестричка. И если ты хорошенько постараешься, то получишь кое-что посущественнее.

С этими словами он оставил девушку и неторопливо прошелся по цеху, останавливаясь то там, то тут и беседуя с другими работниками, чтобы его разговор с Ильмани не привлек излишнего внимания. Наконец Калами подошел к госпоже Маврутке, склонившейся над сундуком с атласом, переливающимся всеми оттенками голубого.

— Как вы прекрасно работаете, сударыня.

Госпожа Маврутка одарила Калами улыбкой — такой же колючей, как ее иголка.

— Благодарствую, господин лорд-чародей. Стараемся помаленьку.

— Вижу. — Калами заложил руки за спину. — Но, вероятно, вы не в курсе, что наша с вами госпожа, Ее Величество вдовствующая императрица, повелела с равным уважением относиться ко всем волостям империи.

Улыбка на лице госпожи Маврутки сменилась хмурым взглядом.

— Хоть убей, не пойму, про что это вы, лорд-чародей.

— Так я вам объясню. — Калами повернулся на каблуках и пристально вгляделся в глаза госпожи Маврутки. — Если я еще раз узнаю, что вы хоть пальцем тронули кого-то, кто говорит на своем родном языке, вы об этом горько пожалеете.

— Ах, вот вы о чем… — Ее глаза злобно сверкнули. — Теперь поняла.

— Нет, мне кажется, вы еще не поняли. — Калами вплотную придвинулся к хозяйке мастерской. — Я — чародей, придворный чародей, и когда я говорю, что вы пожалеете о своем поведении, это далеко не то же самое, что подобные предупреждения от других людей. Надеюсь, теперь вы меня поняли?

Скрытый в словах Калами смысл начал доходить до Маврутки, и румянец на ее щеках поблек.

— Да, сударь.

— Ну вот и отлично. — Калами в свою очередь одарил ее ослепительной улыбкой. — Учтите, я прослежу. Я не должен бы тратить свое драгоценное время на такую ерунду. Но я буду это делать. Запомните это хорошенько.

Не дожидаясь ее поклона, Калами направился прямо к дверям и вышел во двор. Мороз крепчал, и над землей нависли низкие тучи, провисшие под грузом снега. Первые снежинки уже кружились в воздухе, оседали на волосах и покалывали кожу.

«Погода меняется. — Калами улыбнулся своим мыслям, шагая по направлению к дворцу. Старый слежавшийся снег скрипел под сапогами. — Как это символично. Первая перемена из многих, которые еще предстоят».

— Нам стало известно, что ваш слуга Сакра вернулся во дворец, — сказала вдовствующая императрица.

Как всегда, когда Медеан представлялся повод отчитать Ананду, она решила сделать это публично. На этот раз их встреча состоялась в зале для совещаний. Восемь лордов, членов Совета, сидели полукругом: по четыре с каждой стороны от Ананды. Перед ними на возвышении восседала императрица, а рядом с ней — Бакхар, Хранитель императорского святилища.

В кресле рядом с матерью неуклюже сгорбился Микель. Анан-да вот уже несколько дней не видела мужа даже мельком. В канун праздника, когда во дворец съезжалась знать со всех концов империи, чтобы в очередной раз принести императрице клятву верности, она содержала сына под особенно строгим надзором. Назревал заговор, и Медеан было об этом известно. А потому ей не хотелось, чтобы Микель кому-то попадался на глаза. Присутствовавшие на совете лорды тоже нервничали при виде своего законного императора в таком невменяемом состоянии. Но императрице он был нужен здесь и сейчас — чтобы напомнить Ананде, да и лордам, что наследственность власти в Изавальте находится под контролем.

Ананда неслышно вздохнула и попыталась собраться с мыслями. Однако все ее внимание было приковано к Микелю. Его беспокойный взгляд, как всегда, блуждал по залу в бесконечных и безрезультатных поисках чего-то, известного лишь ему одному. Худые пальцы дергали рукава черного бархатного камзола, как будто он хотел оторвать их.

Разум его по-прежнему в оковах. Сознает ли он это? Пытался ли когда-нибудь освободиться?

— Так как же, дочь моя? — голос императрицы оборвал мысли Ананды.

Она склонила голову: