Наша девочка
Шрифт:
– Наталка, что вы делали? – спрашивала обеспокоенно тетя Соня.
– Ничего. Здесь сидели, ногти клеили. Я Каринке кукурузу показывала – она никогда кукурузу не видела. Потом я пошла жуков собирать. Каринка жуков боится, – перечисляла моя подружка. – А что такое? Что я не так сделала?
– Зачем ты ее одну оставила? Мы же тебя предупреждали – нельзя Карину одну оставлять, – говорила тетя Соня.
– Или жуки, или она. Я что, разорваться должна? – огрызнулась Наталка.
– Как ты со мной разговариваешь? Никто не говорит, что разорваться. Ты же понимаешь, что ей тяжело. Ничего не видела, не знает. Вчера плохо было, сегодня опять вот. Что я ее матери скажу? Что мы недосмотрели?
– Ну я же не знала, что она опять отключится! – воскликнула Наталка. – Что ей, и ногти нельзя делать?
– Все, иди за братом присмотри. И полы помой в доме.
– За что? – ахнула Наталка.
– Иди, я сказала!
Наталка убежала, а тетя Соня обратилась к тете Тамаре.
– Что мне с ней делать? Так жалко девочку. Ты сказала, чтобы я ее как Наталку воспитывала. Она сама попросилась жуков собирать. Надо было ее в постели держать?
– Акклиматизация, – ответила тетя Тамара и потрогала мой лоб.
– Тетя Тамара, – я сделала над собой усилие и открыла глаза, – я зубы сегодня не чистила. И не умывалась. Что мне делать? Я даже позавтракала до этого. Это можно? Меня не будут ругать?
– Что? Какие зубы? Я не понимаю, – тетя Соня положила мне на лоб мокрое полотенце.
– Соня, у нее стресс, – тихо говорила тетя Тамара, подставляя мне кружку с отваром. – Она не знает, как себя вести, и очень боится. Она хочет вам понравиться, но не знает, какие здесь порядки. Вот она не умылась и зубы не почистила, а вы ее за стол усадили и жуков отправили собирать. А она переживает – можно ей или нельзя. Понимаешь?
– Тамара, я же не думала… Я же не умею с такими детьми!
– Ничего сложного. Представь, что она – как Тамик. И ты ее учишь – как и когда зубы чистить, умываться. Как есть, пить…
– Что ты говоришь? Я не понимаю! Она же не лялька! Она взрослая девочка! И не пойму – почему она переживала? Во дворе умывальник. Кто же ей не давал умыться, если она хотела?
– Соня, она такой умывальник в глаза не видела! Сама подумай! Она воду из колонки не умела пить, а ты про умывальник. Ну висит что-то, а как пользоваться – она же не знает! Ну, представь, если тебя взяли и привезли на север, например. Где холод 50 градусов мороза и пингвины ходят.
– Да я бы туда и не поехала! И не стала бы жить с пингвинами. Никто бы не стал, – хмыкнула тетя Соня.
– Ладно, объясню по-другому. Вот ты ела абрикос?
– Что ты спрашиваешь? Шутишь опять? У нас тут девочка больная, а ты шутишь! Ты скажи, что делать, я все сделаю!
– Вот я тебе и объясняю. Ты ела абрикос. А она не ела. Никогда. Даже не знает, что это такое. Только на картинке видела. Понимаешь?
– Нет, не понимаю. Что ж, у них в городе детей не кормят? Голод там, что ли, раз абрикосов нет?
– Хорошо, пусть будут не абрикосы, а яйца. Вот ты откуда яйца берешь?
– Из курятника. Откуда же еще?
– А она курятника в жизни не видела и думает, что яйца берут из маленькой коробки картонной. В магазине. Понимаешь?
– Да быть такого не может. Кариночка, девочка, – тетя Соня ласково погладила меня по голове, – скажи, яйца откуда берутся?
– Курица несет, – ответила я.
– Вот, все она знает! Я думаю, что ее сглазили. Там, в городе, или в поезде. Может, эта тетка, которая ее везла сюда, и сглазила. Давай ты с нее заговор снимешь. На всякий случай. Хотя бы яйцом. Мы никому не скажем, а мне спокойнее будет. Тамара, пожалуйста. И оберег ей надо сделать. На шею повесим.
– Соня, ты меня сколько лет знаешь? Ну какие заговоры? Какие обереги? Я – знахарка! Я в травах понимаю да отвары варю. Лечить умею. А заговоры – это для наших сельских гусынь.
– А погоду кто предсказывает? – не унималась тетя Соня.
– Так тут на небо посмотри, любой предскажет.
– Томочка, ну, пожалуйста, ну сними с нее порчу. Ради меня.
– Ладно, неси яйцо и воду, – махнула рукой тетя Тамара.
– Да, сейчас! – обрадовалась тетя Соня.
Тетя Тамара, воспользовавшись отсутствием тети Сони, вылила на меня еще один ковш с водой, растерла мокрым полотенцем руки, ноги, грудь. Помассировала мочки ушей. Я пришла в себя и села.
– Ну как ты? – спросила она.
– Хорошо. Тетя Тамара, а почему меня все Кариной зовут?
– Как тебе сказать… Это привычнее для местных. Тебе не нравится?
– Нравится, – ответила я.
– Тогда считай, что это твое новое имя. Новая жизнь, новые друзья, новая семья.
– Я же Катя!
– Деточка, послушай. Не так важно, как тебя зовут. Знаешь, говорят, что новое имя дает новые силы и новую жизнь. И если тебя нарекли им, не торопись от него отказываться. Значит, так нужно. Для чего – поймешь потом. Но ты должна знать, что о тебе здесь все беспокоятся и волнуются. Ну, не почистила ты зубы сегодня. Ничего же страшного не произошло? Правда? Что ты так переволновалась?
– Я не смогла жука собрать. За меня Наталка собрала, – призналась я.
– Так никто тебя ругать не собирается. Ты же жука в первый раз видишь? Правда? Я вот тоже жуков терпеть не могу.
– Правда?
– Конечно. Запомни – Наталка станет тебе настоящим другом. Она добрая и верная. А тетя Соня заботливая. Ты можешь им сказать, что тебя тревожит, и все. Не бойся.
– Хорошо, – кивнула я.
Тетя Тамара улыбнулась.
– Мне страшно, и по маме я очень скучаю, – призналась я.
– Тише, тише. Ничего плохого с тобой не случится. Я за тобой пригляжу, если что. А плакать не надо. Мама твоя почувствует, что ты плачешь, что тебе плохо, и ей тоже плохо будет.
– Как она почувствует? Она же уехала и бросила меня, – я продолжала всхлипывать.
– Мама тебя не бросила, она о тебе позаботилась. Значит, судьба твоя так решила, чтобы ты здесь оказалась. А с судьбой не надо спорить. Вот что ты любишь?
– Книжки читать. Но мы все дома оставили. Везти тяжело.
– А ты знаешь, что тетя Соня такие сказки рассказывает, каких ты никогда не слышала?