Чтение онлайн

Я снял рубашку и вместо нее натянул футболку с надписью “Moulin rouge”. На ноги – кеды. В таком виде я вполне мог сойти за спортсмена, стайера или шахматиста. Хорошо, что я прихватил эту амуницию. Думал, может быть, буду бегать по вечерам.

Мы спустились во вконец обнаглевшую жару, она захватила все пространство и пыталась пролезть туда, где ей быть никак не положено, в частности под одежду и в саму мою душу. Чтобы оценить ее обжигающее дыхание мне хватило десяти шагов от дверей гостиницы до Аркашиного «Форда». Количество ступенек совпало с тем, которое получилось при подъеме. Естественно. А как же иначе? И все равно считаю. Автоматически.

Аркашка включил кондиционер до отметки «сопли» и мы куда-то поехали. Город за окном вызывал у меня не лучшие воспоминания. Казалось бы – самое счастливое время в жизни, молодость, первая любовь, бескорыстная дружба. Но расстались мы с этим городом плохо. Именно расставание перечеркивало все прелести моей студенческой жизни номер один.

Почему-то первое, что мне вспомнилось из того времени – это музыка. Итальянцы. Они звучали везде, казалось, что других языков не существует. Не знать в лицо итальяшек считалось плохим тоном. Мы клеили на стены комнаты в общежитии, купленные за баснословные деньги плакаты с лицами всяких там Пупо, Кутуньо, Челентано и еще с два десятка почивших ныне в безвестности выходцев с Апеннинского полуострова. Новая пластинка какого-нибудь сладкоголосого макаронника вызывал в нас священный трепет. Мы набивались в комнату к одному из счастливых обладателей чуда советской техники – проигрывателя «Корвет» с диапазоном двадцать на двадцать и со стоваттными колонками, осторожно двумя пальцами вытаскивали из конверта драгоценный диск и тащились сутками. Наиболее приятное мгновение, когда игла ставилась на пластинку. В колонках раздавался легкий шип, и в этом шипе была самая изюминка.

Даже ярые рокеры слушали итальяшек. Вонючий Костя Феоктистов, приверженец движения хиппи, а именно вонючесть и чумазость считались в его понимании признаками свободы, тоже слушал итальянцев. Чтобы как-то оправдать это низменное и позорное для настоящих хиппана пристрастие он откопал где-то факт, якобы сам Маккартни когда-то заявил, что недолог тот день, когда итальянская музыка завоюет весь мир. Дискотеки, на которых мы могли насладиться своими кумирами, проходили с девяти до одиннадцати вечера. Если у коменданта хорошее настроение, то можно и до двенадцати. Смешно вспомнить!

Интересно, почему в молодости музыка занимает такое важное место в жизни подростков? Куда все девается? Теперь лично мне все до лампочки, ну приятная мелодия, ну и что? Лишь бы что-то жужжало.

Заведение, в которое привез меня Аркадий, носило странное название: «У дедушки». Среди обслуживающего персонала, кстати, не было ни одного дедушки, сплошь девчонки в коротких юбчонках.

Кроме еды я попросил принести бутылочку какого-нибудь светлого вина. Нужно было снять стресс. Меня все еще трясло.

– Ну и что же вы не поделили с Тагамлицким? – поинтересовался Аркадий.

– Тагамлицкий, как ты знаешь, первый заместитель генерального директора. Если учесть, что генеральный и есть сам хозяин, то отвечает за все именно Тагамлицкий. В феврале, на отчетном собрании, он делал доклад по итогам года, в заключении проводил анализ продаж по сравнению с прошлым годом. Вот он говорит: «В две тысячи третьем году торговый оборот составил столько-то миллионов долларов». Я естественно цифры называть не буду.

– Да ладно.

– Это закрытая информация.

– Ее и так почти все знают.

– Тем не менее, я цифры называть не буду.

Аркашка не стал настаивать.

– Тагамлицкий продолжает: «А в две тысячи четвертом году – столько-то. Итого рост товарооборота составил двадцать восемь процентов». Я машинально в уме считаю процент, и у меня получается двадцать один. Проверяю, все равно – двадцать один. Мне бы молчать в тряпочку, но я поднимаю руку и говорю, мол, ошибочка там у вас, не двадцать восемь, а двадцать один процент. Тагамлицкий по глупости начал спорить. Кто-то взял калькулятор и пересчитал. Получилось двадцать один.

– Ну и что? Ошибся человек. Мало ли, с кем не бывает, – Аркадий разлил вино по стаканам. Мне полный, себе – на донышке.

– Вот и я так думал. Генеральный обратил все в шутку, похихикали и продолжили. Но, потом, как я узнал, хозяин велел кому-то из бухгалтерии пересчитать все цифры из доклада Тагамлицкого. Понимаешь, получалось, что Тагамлицкий специально завышал показатели ради премий и прочих благ. Это, конечно, не так, но зерно сомнения я зародил. Именно этого Тагамлицкий мне и не простил.

– Так сколько времени прошло!

– А он злопамятный. Все ждал удобного случая. Я то на Кипр, то в Эмираты, потом с шефом в Германию. Он никак не мог меня поймать. Да мой отдел – самый лучший. На людях он вел себя любезно, никакой неприязни не высказывал, а когда подвернулось, ударил. Понимаешь, командировка заведомо провальная, что я тут могу сделать? Разве я похож на человека, который может у кого-то выбить деньги? Конечно, профиль не мой, можно потом как-нибудь оправдаться, но тень все рано падет.

Принесли еду, мы выпили по второй. Вернее я – вторую, а мой собеседник понюхал первую. Как-то сразу полегчало.

– Слушай, а зачем ты посчитал? Перепроверял его что ли? Информация была?

– Да какая информация? Я чисто машинально. Я все время что-нибудь считаю. Складываю, вычитаю, составляю задачи. У меня талант.

Аркашка пожал плечами. Кажется, он мне не поверил.

После обеда я попросил его прокатить меня по фирмам из моего списка, которые показались мне значимыми из телефонных переговоров. Он взял мою бумагу, составил маршрут, и мы поехали.

Я не назначал встреч, не вступал ни с кем в контакт, прикидывался покупателем, заходил в магазины, выписывал на листок, что из нашего ассортимента представлено в продаже. Собирал прайс-листы. Мой внешний вид позволял представляться провинциальным торговцем. Пока я обследовал очередной магазин, Аркашка оставался в машине и намечал маршрут по второй половине списка. Он смог убедить меня, что те исправления, которые он первоначально внес в мои данные, есть истина. Мы решили закончить с этим делом за полдня.