Народные мстители
Шрифт:
— Спасибо вам, Борис Иванович! Раньше вы меня за это хвалили, а теперь, значит, приехали. Я дурой стала? Мне увольняться или как?
— Или как! Если ты умная, Вероника, то скажи — ты запомнила вчерашнюю посетительницу? Такая вся крепенькая, черненькая и грудастая.
— Такую не хочешь, а запомнишь! На ней же печати ставить некуда. У нее ужимки мартышки, а в глазах стервозность.
— Прекрати свое критиканство! Ты лучше скажи, Вероника, она свои координаты оставила? Телефон, адрес, название фирмы?
— Не оставила!
— А ты, Вера, сама и не спросила?
— Очень она мне нужна! Мой вам совет, Борис Иванович — таких баб надо за версту обходить.
— Но ее паспорт ты в руках держала?
— Зачем? Мне что, в ЗАГС с ней идти?
Вероника плавно удалилась, а Годунов начал думать. Ситуация пока не обострялась, но запутывалась.
Он совсем не знает, где живет Тома, а она знает о нем многое. Почти все!
Теперь в любой момент может открыться дверь, и в его кабинет войдут полицейские с наручниками. А потом прокурор и следователи с протоколами…
Наступали тревожные времена!
Борис Годунов в принципе гордился, что он из царского рода. Но его предок не нашел общего языка с народом, и поэтому плохо кончил.
Правда, те времена были очень смутные!
Сначала в Угличе случайно погиб царевич Дмитрий, а все думали, что это козни царя Бориса.
Потом в стране сплошной неурожай, а все подумали, что это из-за Бориса.
В Боярской думе сидели одни воры и жулики. А народ считал, что это царь виноват.
И люди начали роптать, и сбросили Бориса!
А затем в Москву вместе с поляками вошел Гришка Отрепьев. А с севера надвинулись шведы. И тут вообще началась чехарда!
Одно слово — смутное время!
Но, наконец, пришли Иван Сусанин, Кузьма Минин, князь Пожарский и новый царь Михаил Романов. Его люди закрепили вертикаль власти, началась крепкая стабильность и маленький рост экономики…
Директор «Пикника» знал эту историю в общих чертах. Он хорошо помнил, что тот Борис Годунов очень плохо кончил! И это, якобы, из-за того, что он убил царевича Дмитрия.
Как, кстати звали мужа Тамары?
Не Дмитрий ли?
В каморке уборщицы на восьмом этаже было просторно, но душно. Здесь с советских времен стоял высокий деревянный шкаф, вешалка, пять стульев и какие-то коробки. Тут пахло мокрыми тряпками, стиральным порошком и пластмассой новых ведер.
Мишу Лифанова знала на заводе каждая вторая собака. Чтоб пробраться сюда ему пришлось перекрасить в черный цвет волосы и брови, приклеить грузинские усы и закрыть голубые глаза темными очками в тяжелой оправе.
А еще он хромал, проходя через пост охраны.
Поскольку здание заводоуправления расчетливый Трощенко сдавал десяткам фирм, бюро пропусков не работало, и вахтер стоял для мебели.
Вадим с Мишей сразу прошли к лифту, поднялись на восьмой этаж, огляделись и нырнули в темную каморку, которая находилась как раз напротив кабинета директора.
До конца рабочего дня оставалось полчаса.
Правда, мало кто придерживался офисного распорядка. У каждой фирмы был свой устав, и никто туда не совался.
В восемь вечера в каморку заглянула Маша Федина. Потихоньку гремя ведрами, она сообщила, что Трощенко собирается уходить. Какая-то контора наградила его медалью «Отличник машиностроения», и директор собирался ехать на награждение и на банкет.
В восемь тридцать с этажа ушел последний человек, и ребята начали работать.
Выбрав два стула покрепче, они разместили на шкафу устройство размером с томик Гоголя. Выдвижная антенна уткнулась в потолок, а чуть заметный синий огонек сообщал, что прибор готов к работе.
Когда они вошли в кабинет Владимира Трощенко, Маша драила полы в комнате отдыха директора. У него еще была собственная столовая, ванная и все остальное.
Тех жучков, которые принес Вадим Дунаев, должно было хватить везде. Собственно говоря, он мог бы достать и больше, но приемное устройство записывало только пять каналов.
Липучки позволяли разместить передатчики везде — под столом, за часами, в телефоне или на холодильнике.
Важнее всего было директорское кресло в кабинете и буфетная комната для тайных переговоров.
Через десять минут все жучки спрятались по своим местам. Теперь по их плану Маша Федина ходила по кабинету и громко пела любимую песню Володи Трощенко:
Два кусочика колбаски у тебя лежали на столе. Ты рассказывал мне сказки. Только я не верила тебе!Забежав в каморку и взобравшись на стулья, Вадим с Михаилом убедились, что все каналы приема работают в штатном режиме.
Контора пишет!
Владимир Трощенко никак не мог подавить в себе комплекс неполноценности. Чем старше и богаче он становился, тем больше походил на конюха из полтавского села.
И дело тут не во внешности. Лицо вполне среднее. Костюмчик от лучших модельеров. Часы на руке за восемь тысяч баксов.
Но как-то все не так!
В советские времена ходил анекдот про дворника, который был очень похож на Карла Маркса. И перед каким-то юбилеем его вызвали в органы и велели побриться.