Наргиз
Шрифт:
Только вот раздумья – это одно, а сделать шаг, который, быть может, изменит всю твою жизнь, совсем другое.
Денис прогнал одолевавшие его мысли, вышел из палатки и, почувствовав тепло южного солнца, прищурил от удовольствия глаза и сладко потянулся, подняв вверх руки. Хорошо! Как будто и нет никакой войны…
И тут боковым зрением он заметил, что у входа в палатку на ящике из-под снарядов сидит «салага»…
– Боец! – тут же взревел сержант. – Тебя не учили вставать в присутствии старшего по званию?!
Тот от неожиданности вскочил на ноги, встал по стойке «смирно» и, забыв надеть головной убор, приложил руку к виску:
– Виноват, товарищ… товарищ… – заикаясь пробубнил боец. – Товарищ сержант…
– Кто такой?! – заорал Авдеев.
– Я – Леха… – растерявшись еще больше, выпалил новобранец.
– Х…еха, бл…ть! – еще громче закричал Денис, перейдя на более чем понятный в армейских кругах язык мата. – Представься как положено!
– Рядовой Славин… – протараторил солдат, все еще держа руку в воинском приветствии.
– К пустой голове руку не прикладывают!
– Виноват… – совсем поникшим голосом просипел Леха и опустил руку.
– Почему один? Почему здесь? Почему бездельничаешь? Почему без пилотки? Почему на «крючок» не застегнут? На губу 7 захотел? – не унимался сержант.
Такой шквал вопросов привел рядового в полнейшее смятение: он только мямлил что-то себе под нос, издавая неопределенные звуки. А после упоминания о гауптвахте и вовсе стал, как рыба, только открывать рот, не произнося ни звука. В чувство его привел удар кулаком в ухо.
7
Гауптвахта – место отбывания дисциплинарного наказания в армии, связанного с ограничением свободы.
– Рядовой, – уже спокойным голосом, но так же громко скомандовал Авдеев. – Успокойся и доложи, как положено!
– Товарищ сержант! Рядовой Славин! Готовлюсь к наряду!
– Вот так! – продолжил Денис. – А если «духи» полезут? Совсем обосрешься от страха?
– Никак нет, товарищ сержант! Я не трус!
– Я и вижу!
– Просто девушка давно не пишет. Расстроился… Виноват!
После этих слов память снова вернула Дениса в горный аул Дамаевых, и он как будто почувствовал на себе взгляд тронувшей его сердце горянки, мысленно залюбовавшись правильностью черт ее лица…
– Девушка, говоришь?.. – уже мягче проговорил Авдеев. – Девушка – это хорошо…
Но, поняв, что его занесло, сержант тут же исправился:
– Точнее, плохо… что не пишет. Но ты не переживай. Сюда почта отвратительно ходит. Получишь еще свое письмо. Я уверен.
– Так точно! – настороженно отрапортовал Леха, не понимая причину изменившегося настроения сержанта.
– Давно здесь?
– Никак нет! Первую неделю! После учебки…
– Ясно. Ты вот что, Леха… – доброжелательно проговорил Авдеев. – Не дрейфь! Напишет твоя девушка! Все будет хорошо! И меня держись! Помогу, чем смогу.
– Так точно! – пробубнил Славин, теперь уже совсем оторопев от неожиданно свалившейся на него сержантской милости и не понимая, чего от этой «доброты» ждать.
– Да, че ты заладил: так точно, так точно! Я же сказал: все будет тип-топ! Иди, служи!
Уйти – было самым большим желанием Лехи, и он, как только появилась такая возможность, громко выкрикнув короткое «Есть!», скрылся в палатке.
Авдеев же еще некоторое время постоял, размышляя, как повезло этому парню, что у него есть девушка, которая где-то далеко, возможно, за тысячи километров от этого зловещего места, ждет его из армии домой.
4.
Вскоре командование наметило переброску техники через участок, входящий в зону ответственности части, где служил Денис. Для обеспечения беспрепятственного прохода бронированной колонны на дороге выставили блокпосты, а там, где она примыкала к селению, осуществлялось патрулирование небольшими отрядами. Одним из таких отрядов, состоящим из трех бойцов, довелось командовать сержанту Авдееву. Работенка, надо сказать, не пыльная и не особо сложная, но требующая серьезных физических усилий: ходи и смотри, только очень внимательно.
Был выходной день, и по дороге то и дело сновали местные жители, передвигавшиеся кто на машинах, кто пешком, а кто и на тягловом транспорте, который все еще популярен в горах. Участок, который патрулировали автоматчики, был зажат с обеих сторон крутыми скалами, изгибаясь из-за горы, он плавно спускался и буквально вплывал в село. На въезде стояли пара-тройка глинобитных магазинчиков и несколько деревянных лотков, у которых шла бойкая торговля. Если бы здесь оказался человек из другого времени, он бы и подумать не мог, что тут идет самая настоящая война, и был бы сильно удивлен, увидев на улицах людей в бронежилетах и касках-сферах с автоматами наперевес, готовых в любую секунду открыть огонь. Между тем местные жители, коих хватало на этом импровизированном базарчике, на военных не обращали никакого внимания – привыкли.
Когда троица во главе с Авдеевым подходила к селу, то из ближайшего магазинчика, до которого оставалось не более десятка метров, вышли две женщины, одетые в длинные до земли платья и закутанные в хиджабы, согласно традициям этой местности. Одна из них, полная, находилась в преклонном возрасте, о чем говорила ее походка, а вторая была немного выше своей спутницы, стройной и юной, и этого не могло скрыть даже весьма широкое платье.
Когда Денис увидел их, сердце бешено заколотилось в груди.
«Неужели она?» – словно стрела, пронзила его мысль, а голова слегка закружилась. Денис остановился, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это видение.
Женщины подошли к припаркованному внедорожнику.
«Конечно же, она!» – застучало в висках у парня, когда он увидел знакомые номерные знаки на автомобиле.
Перед тем как сесть в машину, молодая девушка повернула голову, и ее взгляд встретился со взглядом солдата. Было видно, что на долю секунды она тоже оказалась в некотором замешательстве, но пожилая женщина подтолкнула ее, и они обе оказались внутри автомобиля, который тут же рванул с места, оставляя за собой клубы сизой пыли.