Чтение онлайн

— Кто там, ты под прицелом!

Тишина.

Я стоял, нервозно вертя в пальцах вынутую гранату. Там определенно кто-то был. Мы все это чувствовали и сжались, словно готовые к прыжку дикие звери. Состояние у нас было таким, когда убийство было бы отчасти необходимостью, самозащитой, отчасти животным удовольствием, снятием напряженности и источником глубокого удовлетворения.

Мы прислушивались.

— Надо бы вызвать роту, — пробормотал Барселона.

— Лучше поджечь дом, — предложил Малыш. — Тогда переловим их, как мух, когда они выскочат. Нет ничего лучше огня, чтобы выгнать всех.

— Подумай своей дурной головой! — окрысился на него Порта. — Осветить всю местность на километры вокруг?

Снова послышался этот скрип, не то двери, не то половиц. Порта, будучи не в силах больше вынести нервное напряжение, включил фонарик и ринулся в дверь в дальнем конце комнаты. Мы видели, как он, не думая о возможных последствиях, водит в темноте лучом фонарика. Ему повезло. В углу, видимо, стараясь скрыться в темноте, стояла девушка. В руке она держала большую дубинку и была явно перепугана.

Мы в изумлении уставились на нее. Хайде опомнился первым. Он повернулся к Малышу со скабрезной улыбкой.

— Вот тебе и птица.

Малыш подошел к девушке, грубо пощекотал ее под подбородком и почесал ей за ухом концом смертоносной удавки.

— По-немецки говоришь?

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Мне пришлось задушить твою кошку, — развязным тоном сказал Малыш. — Но могу найти тебе другую, если будешь любезна со мной…

Девушка облизнула губы кончиком языка.

— Я… я не партизанка, — заикаясь, проговорила она. — Нет, нет! Я не коммунистическая шваль. Мне очень нравятся немецкие солдаты — понимаете?

— Конечно, понимаем, — сказал Порта с хитрым взглядом. — Ты не партизанка, не коммунистическая шваль, ты любишь немецких солдат — тогда чего же налила тетрахлорида в коньячную бутылку, а?

Она покачала головой.

— Не понимаю.

— Все не понимают, когда их обвиняют в чем-то гнусном, — ухмыльнулся Хайде.

Малыш потянулся к дубинке девушки.

— Зачем тебе эта большая палка? Тяжеловато таскать ее, а? Дай-ка мне. У меня она цела будет.

Он вырвал дубинку у перепуганной девушки, вжавшейся еще глубже в угол.

— Я не бью немецких солдат, — сказала она умоляюще. — Я бью только русских — русские злые. Немцы добрые, добрые.

— Мало того, голубушка, мы сущие ангелы!

Хайде саркастически засмеялся.

Барселона подошел поближе к двери.

— Ты одна? — спросил он по-русски.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— Вы офицер?

— Само собой, — ответил Барселона со своим обычным апломбом. — Я генерал.

— Ну… — Она заколебалась, потом как будто вдруг решилась. — Остальные в подполе. Под ковром люк.

Она указала в один из углов комнаты, мы скатали ковер и обнаружили, что там действительно люк, ведущий в подвал. Он был хорошо замаскирован, и я сомневаюсь, что мы сами обнаружили бы его.

— Русские солдаты? — спросил Барселона.

— Нет, нет! — Девушка изо всех сил затрясла головой. — Только члены семьи и друзья. Не коммунисты. Все фашисты. Хорошие фашисты.

Хайде засмеялся и потер руки.

— Будет весело!

В комнате за дверью неожиданно послышались чьи-то шаги. Мы обернулись, сжимая кинжалы. Девушка что-то прошептала и внезапно рванулась к двери, но Барселона схватил ее за руку и оттащил назад.

— Оставайся на месте. Нам приятно твое общество.

В эту минуту появился лейтенант Ольсен с остальными ребятами из нашего отделения.

— Что тут происходит? — спросил он. Обвел взглядом комнату, увидел пустую банку из-под джема, обманную коньячную бутылку и девушку. Сверкнул на нас глазами. — Совсем спятили? Там дожидается целая рота, а вы тут угощаетесь джемом и коньяком!

Порта приложил палец к губам.

— Потише. — И указал подбородком на люк. — Там, внизу, целый батальон русских фашистов. А что до коньяка, — он с пренебрежением пнул бутылку, — это гнусная уловка. Там тетрахлорид. Мы бы могли отравиться.

Лейтенант Ольсен нахмурился, подошел к люку и присел на корточки, чтобы его рассмотреть. Следом за ним вошли Легионер и Старик, оба приготовили бутылки с «коктейлем Молотова».

— Они внизу? — сказал Ольсен. — В подвале? — И повернулся к Малышу. — Давай, открывай.

— Что, я? — Малыш негодующе фыркнул и отступил на шаг. — Нет уж! Это кажется просто, но я не так глуп! Тому, кто его откроет, в лицо полыхнет связка осветительных ракет!

— Тьфу ты, черт! — ругнулся Легионер. Он подошел к Ольсену, нагнулся и взялся за кольцо, которым открывался люк. — Ну, понеслась! Держитесь, ублюдки!

Однако не успел он потянуть кольцо кверху, как девушка с воплем бросилась на него, заставив покачнуться.

— Нет, нет! Там маленький ребенок!

Легионер раздраженно оттолкнул девушку. Порта подхватил ее и отвел в дальний конец комнаты.

— Кончай, — сказал он Легионеру. — Ты же не убьешь ребенка, так ведь? Я думал, лягушатники должны быть рыцарями, а не детоубийцами!

— Все сказал? — холодно спросил Легионер.

— Нет еще, — ответил Порта. — Далеко не все, что…

Побледневший от гнева лейтенант Ольсен поднялся на ноги.

— Заткнитесь оба, мы не можем торчать весь день, пока вы спорите об этике! Тут либо мы, либо нас, и я должен сделать все возможное, чтобы не нас, черт возьми!

Малыш, сидевший теперь на краю стола, болтая ногами, принялся задумчиво потирать удавкой бедро.