Чтение онлайн

Можно допустить, что Шевалье лжёт. Трудно сказать почему. Не исключено, что, когда у него возникла возможность «зайти в свой обычный порт», он попросту сошёл на берег и отдыхал всю ночь и весь понедельник от своего крайне утомительного патрулирования. Новости о бегстве Наполеона, скорей всего, достигли Корсики в понедельник вечером, и Шевалье понял, что надо выходить в море. Однако к этому времени бриг «Инконстант» уже проскочил опасные места, и капитан, призвав на помощь воображение, изменил записи в корабельном журнале.

Утомлённые англичане вернулись на свой корабль, не зная, что и думать. Никак нельзя было заподозрить, что для патрулирования острова Людовик XVIII назначит друга Наполеона. Кроме того, Шевалье был категоричен:

— Если бы я встретился с Бонапартом, — заявил он, — я бы атаковал его, где бы это ни случилось, безо всяких сомнений, и не думал о том, какие мне были даны приказы. Каждый человек на борту знает об этом.

Ади был невысокого мнения о французах как о моряках. Кроме того, не исключено, что после двух месяцев патрулирования у экипажа корабля притупилось внимание, но что делать дальше? Вряд ли конечным пунктом плавания Наполеона был Антиб, ведь Шевалье проплывал мимо Капраи и не заметил флотилию Наполеона. Но Грэттэн заявил, что видел её рядом с островом Капрая. Как же быть?

А Наполеон, в восьмидесяти пяти милях от них, уже миновал Монако и осторожно двигался вдоль побережья на виду у всей Европы.

«Рано утром, — пишет Кемпбелл, — Шевалье де Тара взошёл на борт «Партриджа», и мы решили, что он направится в Антиб, и если не обнаружит там Наполеона, то немедленно направит одного из офицеров в Париж с сообщением о его бегстве с острова. ...Мы решили, что нет надобности обоим кораблям следовать в одном и том же направлении.

Шевалье де Тара одобрил это изменение наших планов. Он направился в сторону Антиба, а «Партридж» — в сторону Капраи».

Это должно означать, что два корабля разошлись ранним; утром первого числа, после завтрака. Но в бортовом журнале «Партриджа» записано совсем другое:

«В 5.10 капитан вернулся, удовлетворённый беседой, и приказал поднять паруса. Курс на северо-запад. «Флёр де Лис» с нами».

Два корабля были вместе до семи тридцати вечера. То есть капитанам потребовалось четырнадцать часов и двадцать минут, чтобы прийти к заключению, что «обоим кораблям нет надобности следовать в одном и том же направлении».

Первого марта, в среду, в три часа дня, Наполеон, находящийся в гавани Антиба, приказал дать залп из двух орудий и поднять трёхцветный флаг. Двигаясь самым коротким путём, он преодолел расстояние в сто семьдесят миль за шестьдесят три часа. Если отметить на карте пути всех заинтересованных кораблей, покажется просто удивительным, как ему удалось не попасть в расставленные сети. Однако он встретил всего один корабль и благополучно расстался с ним. Крошечный участок моря на деле оказался безмерно широким.

В этот день Кемпбелл сделал следующую запись:

«Размышляя над тем, что задумал Наполеон, и пытаясь привести в соответствие сведения, полученные от Шевалье де Тара и мистера Грэттэна, разумно предположить, что Наполеон несколько дней прятался на Капрае или Горгоне, чтобы сбить «Партридж» со следа и ночью неожиданно захватить Ливорно. Это вполне осуществимо. Он мог бы достать там деньги, провизию, боеприпасы и всё ему необходимое, а также получить доступ к надёжным средствам связи с Мюратом, который бы направил часть своих войск, чтобы встретить Наполеона во Флоренции. Часть флота Мюрата с войсками могла бы временно компенсировать отсутствие Наполеона в Портоферрайо, либо туда мог бы прийти весь флот из Неаполя».

Бедный Кемпбелл! Такая искусная и тщательно разработанная схема действий, в которой всё учтено: этот план сделал бы честь любому полководцу. Но отличительная черта любого гения в том, что он, как правило, принимает неожиданно простые решения, которые вначале кажутся невыполнимыми, а потом — «единственно разумными». Кемпбелл изучал Наполеона в течение десяти месяцев, но не мог предположить, что тот примет наиболее простое решение: направиться во Францию и захватить её! Да и кто бы мог это предположить? Полковника не в чем винить.

Наполеон сошёл на берег около четырёх часов дня, однако войска стояли лагерем у дороги в Канны до двух часов утра, всю ночь шла разгрузка судов. Если бы Небеса проявили некоторую благосклонность к англичанам и послали им сильный попутный ветер, то при скорости в восемь или девять узлов, развить которую корвету ничего не стоило, он мог бы подойти к Антибу около полуночи и нанести Наполеону сильный удар. Ади и Кемпбелл были настроены очень решительно, и на берег непременно был бы высажен десант британских морских пехотинцев. На побережье Ривьеры произошло бы настоящее сражение между британской морской пехотой и гвардейцами императора. Однако все эти «если бы да кабы» ничего не стоят, так как в семь тридцать «Партридж» повернулся к императору кормой и медленно, при встречном ветре, поплёлся к острову Капрая. Нет ничего удивительного, что достоверность рассказов полковника Кемпбелла о том дне вызывает сомнения. Это ещё раз подрывает его репутацию беспристрастного свидетеля.

«Представляется крайне необычным, — писал Кемпбелл позднее, — что войскам удалось высадиться на берег, что они стояли там лагерем с середины одного дня почти до рассвета следующего и что это не вызвало повышенного внимания и власти не приняли в связи с этим никаких мер».

Для Наполеона в этом не было ничего удивительного. Он предсказывал это ранее. Его высадка на берег была подобна появлению быка в посудной лавке — никто не знал, что делать в этой ситуации. Поэтому Наполеон, одетый в свой серый китель, безмятежно сидел под деревом у дороги в Канны. Солдаты в лагере «очень шумели и веселились». Они непрерывно пели песню, начинающуюся со слов: «Что может быть лучше...» Многие из них были заняты на разгрузке кораблей или распространяли воззвания, другие прочёсывали все вокруг в поисках лошадей, за которых платили деньгами. Наполеон вздремнул на земле, под двумя одеялами, и в два часа утра отправился вглубь страны верхом на Таурисе, светло-сером жеребце.

Тем временем безжалостный морской бог никак не мог оставить «Партридж».

«2 марта. Весь день — почти полное безветрие. Стоим рядом с Капраей».

В этот же день Наполеон со всем своим войском и двумя единицами артиллерии, преодолев по горным дорогам тридцать одну милю за двадцать часов, достиг Грасса; Камбронн двигался впереди с небольшим авангардом. Наполеон заметил, что у месье Саварана нет лошади, и дал ему денег, на которые тот её купил.

«3 марта — Капрая. В 04.00 с корабля, стоящего в трёх милях от берега, на остров направили шлюпку. Рассказы коменданта и мэра совпали со сведениями месье Грэттэна, однако противоречили утверждениям Шевалье де Тара. Это практически полностью доказывало правильность нашей первой догадки. Таким образом, капитан Ади опять ложится на курс к Антибу».