Наполеон
Шрифт:
«Партридж» зашевелился в гавани Ливорно только в четыре утра, когда с востока подул лёгкий бриз.
«Я сразу же поднял якорь и поставил паруса, — пишет Ади, который теперь спешил так же, как и полковник, — но ветер был таким слабым и непостоянным, что к концу дня мы не преодолели всего пути до Капраи (маленького острова в сорока милях от Ливорно и в двадцати пяти от Портоферрайо). Ветер в течение дня смещался в южном направлении, в результате «Партридж» вынужден был сойти с намеченного прямого курса и двигаться в сторону Капраи».
Наполеон миновал восточное побережье Капраи около восьми часов утра. Без сомнения, некие добрые духи направили его в восточном направлении, что было не самым коротким путём. Дело в том, что французский фрегат «Мельпомена» рыскал к югу и юго-западу от острова. И если бы патрулирование велось лучше, флотилия Наполеона была бы неминуемо захвачена, тем более что ей не удалось, как планировалось ранее, проскочить мимо Капраи в ночное время. Большую часть дня суда маневрировали в слабых потоках ветра с юга и востока под защитой северного побережья Капраи. Комендант и мэр острова прекрасно видели все манёвры флотилии, были ими весьма удивлены, но ничего не заподозрили. В три часа дня ветер почти полностью стих, и корабли Наполеона замерли невдалеке от острова. Суда были чётко видны из Портоферрайо, находящегося оттуда на расстоянии двадцати шести морских миль. Но фрегат «Мельпомена» так и не заметил их. (Несомненно, маскировка брига «Инконстанг» была превосходной).
В течение всего этого дня корвет «Партридж» медленно двигался в направлении Капраи, гонимый слабыми порывами ветра. В полдень корабль оказался на расстоянии семнадцати миль от острова, а в восемь вечера — в двенадцати милях. В бортовом журнале имеется краткая запись, сделанная в одиннадцать часов утра: «В поле зрения три корабля». Направление не указано, но, по всей видимости, это были «Инконстант», «Этуаль» и «Каролина», низкие белые силуэты которых выделялись на коричневом фоне Капраи. Должно быть, они находились в поле зрения большую часть дня.
Существует надиктованное Наполеоном описание этой встречи с «Партриджем», которое очень ясно показывает, что он в тот момент осознавал всю опасность положения и был готов принять меры.
«В 12.15 сообщили, что к нам приближается английский корвет, идущий из Ливорно. Мне сказали, что он в шестнадцати милях от нас. В час дня нам показалось, что он нагоняет нас. Мы были почти в полном штиле, а корвет двигался под напором несильного ветра. В то же время мне сообщили, что в направлении Бастии замечен французский фрегат. Он был от нас на расстоянии примерно двенадцати миль, но, казалось, не проявлял никаких признаков беспокойства по поводу нашей флотилии. В два часа английский корвет заметно приблизился к нам, и мы более не сомневались, что нас опознали...
Бриг «Инконстант» мог бы двигаться с той же скоростью, что и корвет, но тогда транспорты не поспевали бы за ним. Поэтому им было приказано изменить курс и двигаться в направлении французского фрегата. Если бы с наступлением темноты английский корвет оказался в непосредственной близости от них, экипажи судов пересели бы на борт французского фрегата. Нам хорошо были известны чувства французов — офицеров этих судов и простых моряков. Поэтому мы были уверены, что они поднимут трёхцветный флаг и защитят императора от английского корабля. Но в три часа стало ясно, что это была ложная тревога. Английский корвет, который подошёл совсем близко, не проявив к нам интереса, направился к острову Эльба.
Вскоре он исчез из виду. ...Французский фрегат, к которому мы подошли ещё ближе, не опознал нас или так же, как и корвет, не проявил к нам никакого интереса. Это можно было объяснить тем, что в своё время бриг «Инконстант» был переоснащён и выглядел как торговый корабль...»
Тем не менее кажется удивительным тот факт, что корвет «Партридж» не последовал за ними и не разобрался, в чём дело.
К семи часам при лёгком, но постоянном ветре по правому борту Наполеон преодолел ещё десять миль в западном направлении, двигаясь к Антибу. Вечером в поле зрения команды бриг «Инконстант» не появилось ни одного чужого корабля. Можно было сказать, что для беглого императора опасность быть пойманным уже миновала. Вокруг не было и следа французских фрегатов.
Странно, но в течение всего дня фрегат «Флёр де Лис», по словам его капитана, находился на северо-западе от Капраи, примерно на той же широте, что и «Партридж», но и на нём не заметили флотилий Наполеона. Вот вам ещё одна из загадок.
Расхаживая по палубе, Наполеон заметил человека, лицо которого показалось ему знакомым. Он поклонился, проходя мимо, и попытался вспомнить его имя. Позднее, когда он встретился с добросердечным Поном, то спросил его:
— Это вы предоставили месье Саварану билет во Францию?
— Да, сир, — ответил Пон.
— Хорошо, — улыбнувшись, заметил Наполеон.
Будучи в хорошем расположении духа, двое британских офицеров стояли на палубе и наблюдали за тем, как ветер раздувает паруса, радуясь, что корабль неотвратимо движется к логову «чудовища» (хотя плыть-то им было нужно совсем в другом направлении). Полковник Кемпбелл, как всегда, находился в сильном возбуждении от важности своей миссии. Вот если бы он один, мечтал полковник, простой безвестный солдат, мог выступить как спаситель Европы и поставить точку в деле этого неутомимого обманщика... Но в то же время гнетущее чувство страха от возможного провала терзало его душу.
— Вы всё поняли, капитан Ади? — наконец сказал Кемпбелл твёрдо (они уже обсуждали операцию по уничтожению Наполеона, но капитан, по мнению полковника, не принял ещё окончательного решения). — Если мы обнаружим, что он переправляет войска на континент, и если он откажется сдаться, тогда мы решаем его уничтожить, правильно?
Слово «уничтожить» было приятным и успокаивающим.
— Да, видимо, это правильно, — ответил Ади, — у меня нет никаких приказов на этот счёт.
— Вам приказано оказывать мне содействие в моей миссии, как вы это делали всегда, и весьма успешно. В данном случае обещаю вам, что только я буду нести всю полноту ответственности.
— Отлично, сэр, — сказал Ади. Немного помедлив, он добавил, но уже менее официально: — Надеюсь, что он не возьмёт с собой семью?
Ему не нравилась мысль, что придётся открыть огонь по Полине и её матери.
— Это маловероятно, — сделал заключение Кемпбелл. — Скорее всего, нет, если он, как я думаю, стоит во главе армии.
— Я тоже так думаю.
Как обычно, когда они вспоминали о княгине, наступала неловкая пауза.
Кемпбеллу пришло в голову что-нибудь записать в дневник. Без сомнения, однажды он станет частью истории и, может быть, даже послужит для его защиты. И он сошёл вниз.