Чтение онлайн

Блайт кивнула, хотя не имела ни малейшего представления, кто такой мистер Хейсворт. Двадцать лет она прожила в стенах Торн-Гров, и все же с каждым днем поместье становилось все более чужим. Потребовалась бы целая вечность, чтобы запомнить имена и лица новых слуг.

– Очень хорошо. Тогда я была бы признательна, если бы вы проводили меня в поместье Киллинджеров, мистер Крипсли. Я с радостью покажу дорогу.

Уильям кивнул и отправился запрягать лошадей, не подозревая, как сильно Блайт ему благодарна. Не за его доброту и не потому, что он был новеньким и не понимал, что ей нельзя здесь находиться. А потому, что, если земля снова начнет зарастать мхом и колючками, по крайней мере, на этот раз она не будет одна.

Уильям работал медленнее, чем следовало бы, но Блайт не доставляла ему хлопот. Она была уверена, что он трижды проверил свою работу, вероятно, потому, что впервые готовил лошадей к полноценной поездке. Девушка набралась терпения, и вскоре конюх вернулся с Митрой и еще одной оседланной белой кобылой.

Митра приблизилась, низко опустив голову и помахивая хвостом, и дружелюбно фыркнула, приветствуя Блайт, которая приложила ладонь ко лбу лошади и запустила пальцы в красивую золотистую гриву. Прошла целая вечность с тех пор, как она в последний раз сидела в седле. Когда мама была жива и здорова настолько, что могла кататься с ней почти каждый день. Блайт почти слышала мамин смех, когда та скакала верхом на этой кобыле. Видела, как ее развевающиеся на ветру волосы сияют на фоне неба, словно солнечные лучи.

Слишком долго она избегала воспоминаний о матери, отчаянно боясь пойти по ее стопам. Но теперь, избежав смерти, Блайт тосковала по ней и грустила при виде того, что осталось от нее в этом мире.

– Вот, мисс. – Уильям поддержал Митру, когда Блайт вставила ногу в стремя и забралась в седло. У нее перехватило горло, когда она почувствовала под собой ровное дыхание Митры. Сколько времени прошло с тех пор, как у нее в последний раз хватало сил так просто запрыгнуть в седло? Блайт отвернулась от конюха, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Возможно, подсознание с самого начала подсказывало, что именно этого ей не хватало. Очевидно, она действительно разволновалась, раз нашла такое утешение в конюшнях. И все же девушка никак не могла унять лихорадочное сердцебиение. Не после увиденного в кабинете отца и заметок Байрона.

Блайт крепче сжала поводья, полная решимости докопаться до истины.

Шарлотта Киллинджер столкнулась с Сигной в ночь исчезновения Перси. Именно она предупредила Элайджу о том, что в саду пожар. Блайт уже разговаривала с ней однажды, несколько месяцев назад. Но, возможно, стоило собрать больше информации; если кто и мог рассказать ей о том, что случилось в лесу той ночью, так это Шарлотта.

Блайт вела их по размякшей почве в лес, такой до боли знакомый, что она снова почувствовала себя ребенком. Она видела не просто зеленые деревья, склоняющиеся к ним своими ветвями, а призрак матери, проглядывающий сквозь тонкие ветви, не позволяя им порвать подол ее белого платья, как это часто случалось с нарядами Блайт. Птицы приветственно стучали по стволам высоких дубов или пели нежные весенние песни. Блайт услышала смех своего брата. Услышала, как он ругает ее за то, что она перепачкалась и звала маму, чтобы та помогла выловить ее запутавшиеся волосы из жадных веток.

Чем дальше они углублялись в лес, тем сильнее у Блайт щипало в носу и слезились глаза. Но она радовалась, что не забыла эти места. Она выросла на этой земле, срывая сочные ягоды с кустов и следуя за Перси столько, сколько требовалось, чтобы увидеть, как он, всегда такой воспитанный джентльмен, годами прятался в чаще с дамами, когда думал, что никто их не видит. Она чуть не рассмеялась при этом воспоминании; и обязательно напомнит об этом Перси, когда им удастся его найти.

Блайт не нуждалась в тропинке, чтобы понять направление. Она могла ориентироваться в лесу по изгибу ветвей и пожелтевшим листьям уходящего сезона. Лес всегда был частью ее, он проник в душу глубже, чем она осознавала.

Блайт отдала бы все на свете, чтобы закрыть глаза и позволить себе свернуть налево, к забытой тропинке в сад матери, где аромат лилий ласкал обоняние. Она хотела позволить себе поверить, что мама ожидает ее, любуясь цветами лотоса на пруду, или сидит на своей любимой скамейке и читает книгу, которую Блайт позже украдет для себя.

Но все, что осталось в саду, – это пепел и призрак слишком сладких воспоминаний. Поэтому Блайт повернула направо, прочь от сада, к дому Шарлотты Киллинджер.

Менее чем за двадцать минут они добрались до поместья, расположенного у подножия леса и защищенного крепостью высоких вязов. Оно значительно уступало Торн-Гров, хотя очарование дома было неповторимым. Торн-Гров всегда выглядел мрачным, в то время как даже серый дым, валивший из трубы поместья Киллинджеров, казался прекрасным. Лозы обвивали темный камень стен, пытаясь поглотить входную дверь, которая, казалось, вела войну и с растущим напротив нее кустарником. Блайт представила, что, если бы кто-то нарисовал сказочный домик и оживил его с помощью магии, он выглядел бы как поместье Шарлотты. Лужайка, на которой стоял дом, была ярко-зеленой, окруженная сливовыми деревьями и одинокой бузиной. По железному забору вдоль участка пробирался мох, и сквозь его щели Блайт увидела, что Шарлотта вышла на улицу.

Только она была не одна.

Эверетт Уэйкфилд сидел рядом с Шарлоттой, по-мальчишески улыбаясь. Шарлотта смеялась, сжимая его руки в своих, и они о чем-то весело переговаривались. Никто не сопровождал их, и Блайт почувствовала себя лишней, когда Эверетт украдкой поцеловал Шарлотту, на что та радостно ответила.

Раскрасневшись, Блайт повернулась к Уильяму и сказала громче, чем следовало:

– Вы только посмотрите на это, мистер Крипсли, кажется, мы прибыли раньше, чем ожидалось!

Шарлотта оттолкнула Эверетта, и они зашептались, обмениваясь фразами, которые Блайт не смогла разобрать. Она притворилась, что смотрит в другую сторону и совершенно не замечает Эверетта, когда он скрылся из виду.

Блайт всегда знала, что Шарлотта интересуется Эвереттом, но не знала, отвечает ли тот взаимностью. Как странно, что они оба скрывали свои отношения.

Только после того, как Шарлотта поправила платье и уложила волосы, она поспешила к ним.

– Посмотри на себя! – ахнула девушка. – Я так давно не видела тебя верхом на лошади!