Чтение онлайн

И он сам едет в Россию. Два месяца проводит в местах, где царь-голод творит свое черное дело. "Спасти! Спасти!" — только одной этой мыслью охвачен Нансен в те дни.

Он не позволяет давать волю чувствам — слишком велика задача, которую ему надо разрешить во что бы то ни стало. Вот так же, побеждая холод и тьму, шел он вперед и вперед к своей заветной цели — Северному полюсу. И стихия тогда покорилась ему, человеку, вдохновленному благородной идеей. Разумеется, и теперь тьма рассеется — свет победит. Вперед, и только вперед, ради людей, ждущих его помощи.

"Рождественское послание" Нансена летит во все страны мира, ко всем людям, чье сердце еще не превратилось в камень. Помогите! Спасите умирающих медленной, голодной смертью! — зовет его чистый, благородный голос. — Враги утверждают, что ваши пожертвования отнимает для себя Красная Армия. Это черная ложь! Ею не гнушаются политические изверги, ради своих выгод готовые погубить множество человеческих жизней. Я, которому вы всегда верили, гарантирую, что каждый пожертвованный грош доходит по назначению. В те же рождественские дни он по телеграфу обращается к главе английского правительства Ллойд Джорджу: "Помогите! Иначе разразится еще худшая катастрофа, и возникнет очаг новых бедствий. Заем в пять миллионов фунтов стерлингов может сотворить чудо на Волге…" "Если я хоть в какой-нибудь мере могу быть полезным вам, то я целиком в вашем распоряжении", — заключает свою телеграмму Нансен.

Ллойд Джордж даже не отвечает человеку, готовому отдать свою жизнь в уплату за помощь голодным. Справедливо заметил по этому поводу Герберт Уэллс: британское правительство, истратившее сто миллионов фунтов стерлингов на незаконную интервенцию в дела своего бывшего союзника, снова покрыло себя позором, отказавшись помочь умирающим с голоду. "Как мало мы научились человеческой солидарности, несмотря на урок, который преподала нам мировая война!" — таков горестный вывод Герберта Уэллса.

Скудные средства быстро истощались. Приток новых пожертвований был не велик. Нансен отправился в европейские столицы, чтобы личным, непосредственным обращением усилить помощь частных благотворителей.

На этот раз хранить спокойствие ему особенно трудно. Из России приходят телеграммы одна другой тревожнее: если до весны не придет продовольствие, то выдержат немногие. И хотя хочется кричать, как раненому зверю, он сдерживает себя перед слушателями, привлеченными его именем.

Война всегда и всюду влечет бедствия, говорит он. Россия на протяжении семи лет испытывала на себе зло сначала мировой, затем гражданской войны, интервенции и в конце концов блокады. Экономика ее подорвана, транспорт в полном упадке. Однако основная причина голода — страшная засуха, из-за которой хлеб на полях сгорел. В результате гигантская кладовая, ранее снабжавшая зерном всю Европу, оказалась пустой.

Призрак смерти витает над селами и городами, собираясь пожать жатву более богатую, чем собирала война. В Поволжье разыгрывается небывалая по масштабам трагедия. Неописуемы переживаемые там страдания. Невозможно забыть молящие глаза детей, женщин, мужчин, давно не имеющих ни крошки хлеба.

Маловерам Нансен показывает потрясающей силы документы — фотографии, снятые им самим. Дантов ад… Убедительная, жуткая правда вставала перед теми, кто еще недавно пытался отмахнуться, возразить, уйти в сторону.

Приток пожертвований рос. Но одновременно прокатилась новая волна чудовищной лжи: "Фотоснимки Нансена фальшивые!" — заявила крупная парижская газета — орган банкиров. Другая бульварная газета повторила старую клевету: Красная Армия отбирает посылаемое продовольствие.

Клеветники действовали по испытанному правилу, согласно которому даже самая неправдоподобная ложь при частом повторении приобретает видимость истины. О, эта бесконечная дьявольская пропаганда! Она отравляла дело, которое с таким трудом удавалось наладить. И сколько сил отнимала борьба с подлостью клеветников!

Из страны в страну, из города в город ездит Нансен с сообщениями о положении в России. Из Скандинавии отправляется в Швейцарию, оттуда во Францию, затем в Англию. Позавчера выступал перед огромной аудиторией в Лондоне, вчера днем в Ливерпуле, а вечером уже в Манчестере, сегодня его слушали в Эдинбурге, а завтра будут в Глазго, затем в Ньюкасле, Бирмингеме, Кардиффе…

На обратном пути, в Лондоне, Нансен встретил своего старого норвежского приятеля. Тот упрекнул: "Зачем ты так стараешься для большевиков?" Это так взорвало Нансена, что, потеряв самообладание, потрясая кулаками перед лицом друга, он закричал: "Если бы ты видел то, что я видел, ты не посмел бы так говорить!"

Правда о России… Даже лучшие, честные люди имеют превратное представление о том, что происходит в этой стране. Как бороться с ложью и клеветой, распространяемой о молодом революционном государстве? Правдой! С такой целью Нансен организует в Женеве бюро информации для европейской прессы. Специальный корреспондент этого бюро, авторитетный швейцарский журналист, ежедневно присылает из Москвы объективную информацию.

Удивительно много может свершить человек, захваченный великой идеей! Диву даешься, как только поспевал Нансен разрешать уйму задач, возникавших перед ним. Ежедневно, ежечасно надо было заниматься самыми различными вещами: отвечать на огромное количество писем, телеграмм, поступавших со всего света, заключать договоры с торговыми фирмами на поставку зерна, рыбы, одежды, лекарств, разрешать бесчисленные жалобы, просьбы, давать интервью… И ездить. Все время ездить, чтобы поддерживать частную благотворительность.

После большого турне по Европе он в Америке — убеждает, уговаривает, взывает: "Помогите людям в Поволжье!"

Работает не покладая рук, часто без сна, питаясь наскоро, кое-как. Иногда на него нападает отчаяние: не хватает сил для неравной борьбы с незримым, но могучим врагом. Тогда он говорит себе: "Я не имею права уставать!" — и продолжает свою неукротимую схватку с царем-голодом.

Лучи человеческой доброты согревают и поддерживают его силы в борьбе. Старый его друг Хольдт из Бергена присылает в "Фонд Нансена" собранные им в больнице деньги, в том числе пятьдесят крои от прокаженного, отдавшего все, что он может назвать своим. Почти пятьдесят тысяч франков поступило от пожелавшего остаться неизвестным французского поэта. Рабочий из Монтевидео прислал двенадцать тысяч песо — все свое состояние, скопленное за его трудовую жизнь.

Никогда в истории призыв одного человека еще не имел такого горячего отклика в сердцах людей. В "Фонд Нансена" стекаются пожертвования от людей всех национальностей, самых различных: имеющих достаток, но еще более от бедняков, знающих жестокий лик нужды.

Свыше сорока миллионов франков было собрано в "Фонд Нансена". По тому времени сумма колоссальная! И сделано было на эти деньги гораздо больше, чем они позволяли. Как? Прежде всего потому, что большинство сотрудников Нансена по его примеру трудились без всякой оплаты, самоотверженно, не за страх, а за совесть. Энтузиазм их творил чудеса, тем более что сочетался он с «нансеновским» методом работы — его научной плановостью, организованностью, продуманностью выполнения.